Мысли вслух

Ленин и Гитлер

2026-04-24T15:43:30Z

comments

Tramp as the Conspiracy-Theory Monster

2026-04-23T17:03:53Z

Perhaps no modern politician has done more to mainstream conspiracy theories than President Donald Trump.

After effectively launching his career in Republican politics with false “birther” claims about then-President Barack Obama, Trump has spent a decade lobbing all manner of wild theories about the “stolen” 2020 election, Haitian migrants eating people’s pets and the like. He’s also cultivated allies who helped him push those theories, often convincing many of his supporters.

But the monster Trump helped create could now be coming for him.

While relatively few high-profile Trump allies have turned on him over the Iran war and other issues, those who have flipped tend to disproportionately come from the more conspiratorial ranks of Trump’s following. We’re talking about people like Marjorie Taylor Greene, Tucker Carlson and various other influencers.

Recently, they’ve been increasingly feeding anti-Trump conspiracy theories to their audiences.

One that’s recently gained steam is that there is something suspicious about the 2024 assassination attempt against Trump in Butler, Pennsylvania — implying it could have been staged. Other theories posit the president is beholden to Israel or even “compromised” in some other way; that Trump’s and his administration’s loyalties to Republicans are suspect; and even that he could be the antichrist.

There’s no real evidence of any actual foul play, of course. But troublingly for Trump, some of these theories appear to be gaining at least some traction on social media.

The Butler theories are far and away the most prevalent right now – though they’re often lodged in a just-asking-questions framing (a tactic Trump has personally used before).

Joe Kent, who recently resigned as a top Trump administration counterterrorism official while citing the Iran war, claimed to Carlson that investigations of Butler have suspiciously been stifled.

Greene, the former GOP congresswoman from Georgia, said in a social media post on Sunday that she wasn’t calling Butler a “hoax,” before adding: “But there are a lot of questions that deserve public answers.”

Podcaster Joe Rogan has occasionally gestured at such questions, and fellow podcaster Tim Dillon recently went so far as to state: “I think maybe it was staged.”

Carlson and Candace Owens, meanwhile, have connected the questions to a player in many such conspiracy theories: Israel. (Notably, both have focused extensively on Israel in their commentary and faced frequent accusations of antisemitism.) Carlson suggested Kent could have a point that the lack of a more thorough investigation of Butler demonstrates Israel’s influence over the American government.

The accused would-be assassin, Thomas Matthew Crooks, left little in the way of a paper trail. But FBI officials under both Trump and former President Joe Biden have concluded that Crooks acted alone.

Other such theories also predictably involved Israel, especially the idea that Trump is compromised or beholden to the Jewish state.

Carlson earlier this month subtly likened Trump to a slave in an interview with Newsmax, saying, “I feel sorry for him, as I do for all slaves. He is not free in this moment.”

And in a new show this week, another former Trump-supporting podcaster, Theo Von, suggested one logical explanation for the Iran war was that Trump was in the grip of Israel.

“I don’t understand,” Von said. “So yeah, that’s what our president’s up to, and it’s f**king baffling. And it’s sick, and it feels like he’s just been compromised by Israel, by this dark government over there. And I don’t know. It’s f**king dark. It’s dark.”

White nationalist Nick Fuentes has detailed an elaborate conspiracy theory in which JD Vance was effectively installed as vice president to be a tool of powerful forces in the tech industry.

And Fuentes’ comments were reposted Friday by former GOP vice-presidential candidate Sarah Palin — though Palin insists she only meant to highlight an approving shout-out for her role in the tea party movement. (Palin hasn’t turned against Trump, though she has recently been critical of him on a couple fronts.)

Trump’s decision to appear on Alex Jones’ conspiracy theory-laden show in late 2015 was, in retrospect, a major statement of intent when it came to Trump’s desire to ally with conspiracy theorists. But Jones is now wielding such theories against Trump after breaking with him over Iran, including accusing Trump on Monday of trying to help Democrats take over his platform InfoWars (the Onion, a satirical news site that is working to take over InfoWars, is not controlled by the Democratic Party).

And then there’s perhaps the most undersold theory that’s getting some traction — that Trump could be the antichrist. In Christian theology, the antichrist is a figure that appears before Jesus’ second coming to deceive people and embodies a false savior.

This was a theory that Carlson hinted at recently amid his big break with Trump. And Wired magazine found that some Trump supporters with significant followings are starting to ask questions about it.

It remains to be seen what will become of those theories on the right. It could be that some sudden Trump skeptics are just spouting off and it will all subside.

But it’s not difficult to see some of them gaining real purchase, especially given the theories involve a familiar culprit (Israel) and a familiar set of circumstances that often breeds such theories (an attempted assassination).

The people targeting Trump have proven quite successful at spreading such theories in the past, including Jones, Owens and Carlson. And the theories are also getting some traction among a class of podcasters — people like Dillon and Von — who were valuable Trump supporters in part because they spoke to people who are less engaged politically and perhaps more easily influenced.

Republican Party leaders have largely stood by in recent months as anti-Israel and antisemitic sentiments have risen in their ranks, especially among younger Republicans. And they’ve mostly tried to ignore metastasizing conspiracy theories about Charlie Kirk’s assassination, which have been pushed most forcefully by Owens.

But they might wish they’d pushed back more forcefully, given those sensibilities could now feed into conspiracy theories involving Trump — helped along by some recently alienated allies.

comments

Ще не Вмерла Україна?

2026-04-22T16:20:48Z

comments

Apple

2026-04-21T16:05:20Z

Apple said yesterday that longtime CEO Tim Cook will step down as CEO later this year and transition to executive chairman of the board. As many on the Street expected, he will be succeeded by John Ternus, currently Apple's senior vice president of hardware engineering. Ternus will take the helm on Sept. 1.

"Investors will view this as mixed, as this was a sudden move to executive chairman [and] there was clearly a push for change at the C-suite. These will be big shoes to fill, and the timing of Cook exiting stage left as CEO could make sense but also creates questions," Wedbush tech analyst Dan Ives said in a note.

Shares fell 1% in pre-market trading on today(Tuesday).

"Apple is making a major transition on its AI strategy, and longtime CEO and legendary Cook leaving now is a surprise. There was growing pressure on Apple to develop a successful AI strategy, and Cook must feel that the pieces are now in place heading into WWDC to hand over the reins at this time. Cook leaves a lasting legacy in Cupertino, and there will be a lot of pressure on Ternus to produce success out of the gates, especially on the AI front."

Here are seven early to-do's for Ternus as Apple CEO. Notching early wins could go a long way in Ternus building Street cred and silencing any doubt he is the right person at the right time to lead the tech giant:

1. Make Apple AI relevant.

Ternus will get a head start on this from Cook, but he needs to build on it and be unafraid to ink other partnerships. Apple and Google (GOOG) recently entered a multiyear partnership to integrate a custom version of the Gemini AI model as the new foundation for Siri and Apple Intelligence. This collaboration is worth an estimated $1 billion annually.

2. Set Apple up for life after the iPhone.

OpenAI officially acquired Jony Ive’s AI hardware startup, io Products, Inc., in May 2025 for approximately $6.5 billion to form its internal devices division. Despite recent shifts in focus, OpenAI (OPAI.PVT) is still expected to release its first piece of hardware with an eye toward challenging the iPhone this year. Ternus has to use his extensive hardware knowledge to think about what life after the iPhone looks like — and it needs to be more than the foldable device rumored to debut later this year.

3. Reset the size of the Apple workforce in the age of AI, like others in Big Tech.

Big Tech players from Oracle (ORCL) to Amazon (AMZN) to Meta (META) are firing people en masse amid pushes to adopt AI workflows. As is customary with a new CEO, Ternus may want to use his new position to resize Apple's workforce and reallocate those savings to growth investments or shareholder-friendly actions. Doing so would give Ternus an early win with shareholders and Wall Street, even though the headlines wouldn't look good. Apple is estimated to have 80,000 workers in the US and more than 160,000 globally.

4. Decide if Apple wants to put more gas on content ambitions to challenge Amazon and Netflix — or pull back.

Apple has spent an estimated $25 billion to $30 billion on original content for Apple TV+ since its 2019 debut. That's a lot of money for not a lot of hits, other than, say, The Morning Show with Jennifer Aniston and Reese Witherspoon and the F1 movie with Brad Pitt. Ternus has to figure out if Apple wants to go all in on content like Netflix (NFLX) and Amazon (AMZN).

5. Refresh the Apple management team.

It's standard practice for any incoming CEO. I suspect he has his preferred management team written up on a doc.

6. Befriend President Trump as Tim Cook did.

Tim Cook has conducted a masterclass in working with the unpredictable Trump. Ternus cannot waste time talking to Trump and investing time in building that relationship.

7. Meet Berkshire Hathaway CEO, Greg Abel.

Berkshire Hathaway (BRK-B) — now led by Greg Abel rather than Tim Cook fan Warren Buffett — holds approximately 228 million Apple shares. The stake is valued at roughly $62 billion, making it the largest single holding in Berkshire’s stock portfolio by a significant margin. It will be good for Ternus to establish a strong relationship with the fellow new CEO Abel. There is nothing like having a Berkshire seal of approval, especially when times get tough.

In additionally, TSMC is reportedly working to build 1-nanometer chips by 2029; Apple could be the big beneficiary.

Apple Silicon has another big journey to take, one that means Apple will probably be the first to introduce 1.4- and 1-nanometer chips inside its systems. If that happens, Macs, iPhones, and iPads will continue to lead the industry in performance per watt.

Why do I say this? Mainly because reports claim TSMC is working to build sub 1nm chips by 2029 — and Apple remains that company’s most important customer, despite competition from AI server manufacturers today.

Demand for AI servers could yet slow, given the looming energy crisis and the trend toward on-prem and edge AI services. I don’t think the current level of investment in AI is sustainable, which is why I think Apple will continue to be TSMC’s lead customer once that bubble, inevitably, bursts.

The latest news is that TSMC intends to begin trial production of its sub-1nm A10 process tech by 2029, setting up Apple to be the first big company to use these new processors inside its hardware when volume production begins.

What’s interesting is that this move to 1nm isn’t just about making transistors smaller, but also about ensuring close integration between chips, memory, and energy systems. A report in 2021 said TSMC was able to reach 1nm by using bismuth instead of silicon in the design.

Apple, of course, already works very, very hard to integrate those different elements on its existing processors, which is why it delivers better performance at lower wattage than competitors. That integration means its systems can accomplish a great deal more from lower quantities of memory, which helps protect the company’s margins against rapidly accelerating RAM prices.

We currently expect up to 30% improvement in both performance and power efficiency from these new chip designs. That implies that iPhone Pro models introduced in 2030 (or possibly 2031) will be powered by these new chips.

TSMC is expected to introduce 1.6nm chips in the next 18 months, though Apple might choose to skip that iteration to guarantee a leadership position once the 1.4nm TSMC process hits in 2028. That iteration will deliver yet another big speed and performance boost to Apple’s devices, with Apple becoming the first PC, tablet, or smartphone manufacturer to ship 1.4nm systems at scale.

What benefits can we expect? During TSMC’s 2025 North American Symposium the company said 1.4nm chips should be 15% faster and consume around 30% less power than the processors inside Apple’s current devices. That’s all good, but it is also interesting to note that the iPhone 17 series hasn’t even made the leap to 2nm as yet, with Apple using TSMC’s N3P process. So, the company has lots of scope to secure the future of Apple Silicon.

If it is correct that Apple will skip TSMC’s 1.6nm process and then climb aboard the 1.4nm and 1nm chips, we could see the two big processor development chapters between now and 2030. This year we can see it introduce 2nm chips, with 1.4nm to follow probably in 2028 and the huge leap to sub-1nm processors to follow in 2030-31.

As these chips will be deployed across Apple’s hardware platforms, including within new designs we don’t know about yet, it means you can anticipate highly significant performance gains wherever in the ecosystem you happen to sit. Whether you’re looking at the next-generation MacBook Neo, MacBook Pro, iPhone or iPhone e, you’ll see impressive performance gains unlocked in all into the last half of this decade.

Those performance gains, combined with improved energy consumption, allows Apple’s hardware designers to work towards thinner, lighter and smaller devices in a range of design configurations — some of which could not have existed before. (Think about spectacles with the kind of performance you once got from a Mac.) The way ahead is clear. Apple has a wide open road for chip design, and while tensions between today’s US and China could derail some of these plans, TSMC’s continued investment in fabrication capacity in the US might help mitigate against even that potential calamity.

comments

Содом и Гоморра

2026-04-16T16:29:24Z

comments

Mess of California Governor’s Race

2026-04-15T15:47:31Z

The scrambled race for California governor left in the wake of Eric Swalwell’s sexual misconduct allegations isn’t officially Gov. Gavin Newsom’s mess. But it’s one that many top Democrats want him to consider trying to clean up.

Since CNN and the San Francisco Chronicle broke their stories about Swalwell on Friday night, Newsom has been in a marathon of calls and meetings about the governor’s race, according to a dozen leading Democrats, several of whom have spoken with him.

Four people familiar with Newsom’s thinking tell CNN he’s still trying to make sense of where the race actually stands now, eager for new polling data and trying to sort out whether the Swalwell collapse intensifies the chances of California Democrats’ red-alert scenario: Two Republicans advancing in the nonpartisan June 2 primary and locking Democrats out of the governorship entirely.

“He’s watching it closely and he’s going to do everything he can to prevent a lockout,” is as far as one person who has spoken to Newsom would go.

On the line is not just the direction of the state Newsom has lived in his whole life. As the term-limited governor gears up to run for president, his successor will be in a position to burnish his record or reverse it, back him up or approve investigations and disclosures that could be problems for a future White House campaign.

Swalwell had been inching forward almost by default: a Venn diagram between primary voters who sort of knew who he was and state political insiders who decided he was fine enough, which together put him in the high teens in most polls. Whether that would have been enough, or enough to slowly build to more in the fractured field, was never clear.

Now everyone is left guessing where that support will go, including if whether it will split or go to one candidate. Advisers to several of the leading contenders say they can only make what they admit are wishful guesses.

Newsom has spoken to Rep. Nancy Pelosi, the former House speaker and still a powerhouse of her state’s politics. Phone calls and texts have been pouring in. He’s been sitting in meetings with advisers. Everyone is asking the same questions. No one has the answers, especially because not even the candidates who’ve never moved out of the low single digits have shown any interest so far in dropping out, and at this point, all of their names will remain on the ballot regardless.

The next few weeks will be a test of how much sway the top Democrat in the state has over his party. Even if he wants to help a very fractured field coalesce by making an endorsement, could he?

“People are saying, ‘Show some leadership, Gavin Newsom,’” another person in the governor’s orbit told. “But what does that look like here? He’s not someone who likes picking winners and losers inside his own party like that.”

Through an aide, Newsom declined an interview request and stayed quiet.

Newsom had a preferred candidate: Sen. Alex Padilla. They’re not just friends and political allies. Newsom appointed Padilla, who had served in the California State Senate and as secretary of state, to the US Senate after Kamala Harris became vice president. Then he gave Padilla a prime speaking slot at last summer’s announcement of the Proposition 50 ballot initiative that successfully re-gerrymandered California to produce five additional Democratic-friendly House seats.

Over phone calls and a meeting in Washington, Newsom pushed Padilla to think hard about leading the state he loves. The video of Padilla being tackled and restrained while trying to interrupt then-Homeland Security Secretary Kristi Noem during a press conference in Los Angeles captured exactly the story he could tell in a state where Trump is deeply unpopular.

Padilla came close. Really close. Close enough that when his aides got the invite to a Zoom call in early November, they thought they’d hear him make it official — only to have him instead tell them he wasn’t going to run. His wife was opposed in the end, and he decided that running wouldn’t be the right call for his children.

Newsom wasn’t on that call, but he was just as surprised by the decision. In the months since, he decided to let the race play out on its own, not tipping a hand in any direction.

That remained the case even after his longtime political consultants signed on to run an independent expenditure group that had been airing ads supporting Swalwell before immediately shutting down last Friday. It wasn’t tacit support from Newsom — but Newsom didn’t stop them, either.

According to people who’ve spoken to him, Newsom feels just as blasé as many Californians about their choices for a larger-than-life job once held by Ronald Reagan and Arnold Schwarzenegger.

Newsom worries that Tom Steyer, the billionaire investor, would be too all over the place on positions and management to effectively run the state. He worries that Katie Porter, the former congresswoman, would drive business out. He has had a contentious personal relationship with San Jose Mayor Matt Mahan. He ran against former Los Angeles Mayor Antonio Villaraigosa eight years ago, and the strain between them is still there. He has reservations about how former Biden Health and Human Services Secretary Xavier Becerra, appointed by former Gov. Jerry Brown to be state attorney general after Harris was elected a US senator in 2016, handled that job.

Aides to several current campaigns tell that they have been seeing in focus groups some frustration with Newsom’s record as governor, but his popularity among California Democrats, enhanced by his fights with Trump, remains sky-high. Most expect that if he did make an endorsement in the race, he would at least try to move in conjunction with Pelosi and Sen. Adam Schiff, who endorsed Swalwell, as well as Padilla.

No set plans have been discussed yet, advisers to several say, though they are sensitive to how some Democrats may have felt embarrassed by the Swalwell endorsements they quickly withdrew Friday. Between votes in the Senate on Tuesday, Schiff told CNN that he didn’t have time to discuss the political fallout in California or what he might do.

But a spokesperson noted that Schiff “has been warning that Democrats could get shut out of the runoff in the governor’s race — it is a distinct possibility that none of us can afford to ignore — and he is determined to do all he can to prevent that outcome.”

The only thing most involved know for sure is that a last-minute write-in campaign from Harris, who has not had any FOMO since she passed on running for California governor last summer, doesn’t exist beyond political chatter.

Mail-in ballots will begin going out in just under three weeks. Multiple people close to Newsom think that’s about the amount of time he has.

“Certainly Gov. Newsom is an important voice in California, has been and continues to be, but he is not the only voice,” said Rusty Hicks, the California Democratic Party chairman. “I know that he is watching this very closely and may or may not get involved in the future – but that’s a question for himself.”

comments

Галковский как Продукт Советского Народа

2026-04-12T17:42:00Z

Если бы среди ультрапатриотических каналов проводили конкурс на самое популярное слово, приз зрительских симпатий получил бы термин «новиоп».

Зет-блогер Владислав Угольный в хвалебном посте о повышении выплат контрактникам 30 марта писал, что если выплаты вдруг отменят, значит, «в деле замешаны новиопы». В канале «Русской общины» критикуют «киноновиопа» Сарика Андреасяна — режиссера «похабных» сериалов «Жизнь по вызову» и «Не модельное агентство» про «эскортниц и сутенеров».

А за критику в адрес Павла Губарева, который дал интервью Юрию Дудю (и сам в этом интервью упоминал «новиопов»), ярлык «новиопа» от канала «Alex Parker Returns» получил провластный блогер Стаса Ай Как Просто.

Блогер «Говорит ТопаZ» постоянно рассуждает о «новиопах» во власти и обществе, которые мешают России победить Украину. Однажды он даже назвал «матерью новиопов» Аллу Пугачеву.

Еще один популяризатор термина — администратор «Сынов монархии». Среди прочего он сетовал, что Алексей Навальный был вынужден «порвать с русским национализмом», потому что эта идеология «действует на новиопов, как ладан на чертей» (судя по всему, «новиопов» зет-блогер считает главной аудиторией Навального). В сталинских репрессиях, по версии «Сынов монархии», виноваты тоже «новиопы».

У каждого из них и многих других, кто пользуется этим термином, — свои «новиопы». Но изначально «новиопы» — термин, который в 1990-х придумал писатель Дмитрий Галковский. По его замыслу, «новиопы» (сокращение от «новая историческая общность» - советский народ) представляют собой марионеточный «субэтнос», куда входят все населявшие СССР народы, кроме «русских»; и создан этот «субэтнос» внешними врагами России для управления страной.

Судя по текстам Галковского, в которых фигурируют «новиопы», для автора этот «субэтнос» — не художественный вымысел, а важная часть собственной философии, а также причудливой вселенной, в которой англичане с помощью старообрядцев и евреев свергают царя и создают свою «криптоколонию» (то есть советское государство), а США используют Вторую мировую, чтобы стать «гегемоном». «Русский народ» же предстает обманутым и обиженным — но способным победить «лживый Запад» и построить лучший мир под покровительством «высшей силы».

Идеи Галковского могут показаться знакомыми тем, кто следит за высказываниями российских политиков. «Русская обида» на Запад — центральная тема многих официальных речей Владимира Путина. Хоть президент никогда прямо не цитировал Галковского (в отличие, например, от историка Льва Гумилева), он постоянно рассуждает о том, что западные страны «надувают Россию», и повторяет, что войну в Украине начали именно США и Европа, а Россия лишь пытается ее остановить.

Ход мыслей Путина охотно подхватывают его коллеги. Например, глава Службы внешней разведки Сергей Нарышкин обвиняет Запад в организации Евромайдана в Украине. А Николай Патрушев в январе 2022 года (тогда он занимал пост секретаря Совета безопасности, позже стал помощником президента) говорил, что Запад «навязал» России и Украине войну.

Сегодня идея «русской обиды» на «коварный Запад» кажется чем-то привычным, но в 1990-х и начале 2000-х, когда Москва старалась поддерживать тесные связи с Европой и США, подобные заявления считались маргинальными — и звучали разве что из уст радикальных коммунистов, национал-большевиков и близких к ним публицистов, например, Александра Проханова.

Тем удивительнее, что Дмитрий Галковский никогда не был ни коммунистом, ни нацболом. Он в принципе только интересовался историей и политикой, и никогда не стремился заниматься ими всерьез.

Галковский родился в Москве в 1960 году, в семье инженера и портнихи. В интервью «Комсомольской правде» он рассказывал, что у него есть украинские корни («Галковский — от села Галки, ныне в Сумской области, а ранее в бывшей Харьковской губернии»). Учился будущий писатель в престижной немецкой спецшколе. Затем, не с первого раза, но все же поступил на философский факультет МГУ и окончил его в 1986-м. Хотел пойти в аспирантуру, но не смог. Устроиться на престижную работу тоже не получилось — пришлось зарабатывать тиражированием и продажей запрещенной в СССР литературы.

Одновременно Галковский и сам начал публиковаться в самиздате, а в 1988 году написал свое самое известное произведение — постмодернистский роман «Бесконечный тупик». Основную его часть составляют примечания и примечания к примечаниям. Сам автор говорил, что по структуре книга «напоминает современный интернет», а по содержанию представляет собой размышления о писателе Василии Розанове, а также о российской истории, литературе и философии. Попутно Галковский вспоминает в романе свои детство и юность — эти главы помогают понять, как формировались его взгляды.

Издавать «Бесконечный тупик» в конце 1980-х никто не хотел. В предисловиях к роману Галковский называет две причины постоянных отказов. По одной версии, публикации препятствовала некая «литературная мафия». А по второй, в издательствах ему отвечали, что «не это нужно нашему народу, потому что это нашему народу не нужно».

Вполне вероятно, что книгу не хотели печатать из-за конспирологических рассуждений, антисемитизма и восхваления Гитлера. Например, Галковский писал, что «после 1933 года [Германии] нужно было не торопиться, бросить лет 50 на воспитание новых поколений, полноценных в расовом отношении». По мнению писателя, немцы «поспешили» развязать мировую войну, и «в результате погибла прекрасная возможность [создания] альтернативной цивилизации».

Издать «Бесконечный тупик» Галковский смог только самостоятельно в 1997 году — спустя десять лет после завершения работы над рукописью. Публика заметила книгу, автору даже присудили за нее премию «Антибукер», но он отказался от награды из-за обиды на советских и российских издателей.

В 2007 году роман впервые издали официально. Правда, для этого писателю пришлось открыть собственное небольшое «Издательство Дмитрия Галковского», где кроме «Бесконечного тупика» и сборников его статей больше ничего не выходило. (Сейчас издательство фактически не функционирует.)

Два года спустя только запустившийся сайт о культуре OpenSpace.ru провел опрос среди читателей, чтобы выявить «100 самых влиятельных интеллектуалов России». Галковский занял в этом рейтинге 12-е место, между Дмитрием Быковым и Борисом Акуниным. За автора «Бесконечного тупика» проголосовали 906 человек, лидер списка писатель Виктор Пелевин получил 2134 голоса, а Владимир Путин (96-е место) — 81 голос.

Прежде чем переходить к описанию вселенной Галковского, надо отметить, что адекватных подтверждений его гипотезам не существует, потому что никто из философов и историков не брался всерьез анализировать ни «Бесконечный тупик», ни другие тексты писателя.

В теории Галковского, которую он начал разрабатывать в «Бесконечном тупике», государства делятся на «гегемонов», «субгегемонов» и прочих (эти понятия сегодня многим знакомы по публичным выступлениям российских пропагандистов и политиков). В самом романе эти термины (равно как и термин «новиопы») еще не появляются, но в нем фигурируют могущественные государства, которые способны направлять действия других стран — например, Великобритания, Франция, Германия.

«Гегемон», по Галковскому, «определяет историческую эпоху». Его противник «Субгегемон» претендует на роль лидера. Остальные же либо полностью подчиняются «гегемону», либо группируются вокруг «субгегемона». Вот что Галковский — к слову, популярный автор в «Живом журнале» 2000-х — пишет об этом в своем блоге:"У гегемона — кулачищи, у субгегемона — дополнительный дипломатический ресурс, так как гегемона все ненавидят и боятся. Чем сильнее гегемон, тем сплоченнее народ вокруг субгегемона."

В разные периоды «гегемонами», по Галковскому, были Франция, Испания и Англия, а после 1945 года этот статус хитростью получили США. Они втянули Германию и Англию во Вторую мировую и, ослабив их, оказались бенефициаром войны. В XXI веке основной конфликт, уверен писатель, идет между США и «Объединенной Европой» во главе с «субгегемоном» Великобританией.

Ни царская Россия, ни СССР в системе взглядов Галковского никогда не были «гегемонами» или «субгегемонами». Российская империя, по мнению писателя, с середины ХVIII века и до революции 1917 года была «полузависимой» от Англии, Франции, Австрии и Пруссии, которые решали, «кому воевать Россией против того или иного врага».

Англия, продолжает Галковский, пыталась организовать в России революционное движение, попутно развращая российскую элиту через масонство и старообрядцев — «полуазиатскую средневековую секту», которая стала «могущественной общиной миллионеров». К февралю 1917 года военные «успехи русского государства были очевидны и грандиозны», но все «испортили» англичане и немцы: именно они «подготовили» революцию, уверен Галковский.

Возникший на руинах Российской империи Советский Союз Дмитрий Галковский называет «жесточайшей рабовладельческой диктатурой, обслуживающей английские интересы». «По приказу из Лондона криптоколония то участвовала в чудовищной европейской бойне, то изнывала в непосильной гонке вооружений с американцами», — уверен писатель.

Все это время, по словам Галковского, британские «колонизаторы» вытесняли славян с руководящих постов, создавая элиту из евреев и представителей советских республик (что конкретно они для этого делали, Галковский не объясняет). «Буряты или эвенки как часть номенклатуры конечно в многие разы превышали в процентном отношении проклятых русских. Русских брали туда в виде исключения, и то этнически смешанных», — считает писатель.

Эту «расу господ» он называет «новой исторической общностью», а ее представителей — теми самыми «новиопами». «Новиопы сильны взаимовыручкой, чеченца будет поддерживать грузин, чеченец поддержит казаха, казах — еврея», — уверен Галковский. При этом «русский народ» писатель оценивал не очень высоко. Жителей российских деревень он считал «хамами», а рабочих — «некрасивыми неудачниками с полууголовной психологией».

В Европе россияне «всегда вызывали чувство ненависти и презрения, в лучшем случае — испуга», уверен Галковский. Поэтому «путем длительного и целенаправленного разложения» государства-«гегемоны» окончательно сделали из жителей России «нацию трусов и дезертиров».

На первый взгляд кажется, что у самого Галковского сильна личная неприязнь к «русскому народу». Тем неожиданнее кажется его заявление о том, что Запад рано или поздно «будет наказан». А после реванша России якобы начнет «страшно везти», потому что «кто-то будет молиться» за нее. «Высочайший духовный центр будет все спасать в нашей русской жизни», — пишет он еще в «Бесконечном тупике», не уточняя, о каком «духовном центре» речь.

Правда, тут же Галковский снова резко меняет настроение. Несмотря на «везение», продолжает он, Россия «навряд ли догонит западные страны по уровню жизни» и не «превзойдет Запад по уровню научных исследований». Зато в литературе и искусстве может стать «великой державой». Тогда другие государства — например, Китай, «половина» Африки и Латинская Америка — будут «биться в истерике и расстилаться перед русскими».

О «ближайшем будущем» (в тексте десятилетней давности) Галковский рассуждал так: «Русские в ответ на притеснение жителей восточных областей [Украины] вводят свои войска, НАТО тоже, и происходит обмен атомными ударами».

Хотя до прямого противостояния России и стран НАТО дело пока не дошло, некоторые предположения писателя, очевидно, стали реальностью: российская армия вторглась в Украину, ссылаясь на «геноцид русских в Донбассе», а весь мир всерьез опасается, что Москва может применить ядерное оружие.

Вот еще один отрывок из интервью, которое Галковский дал «Комсомольской правде» в 2014 году, — о том, что Россия, по мнению писателя, должна сделать с Украиной: "Ввести войска и установить режим военного управления. Через три года там все будет нормально и с экономикой, и с культурой. И людям станет гораздо лучше, потому что сейчас они тащат ношу, которая для них непосильна. Солженицын еще в 1991 году писал в своей работе «Как нам обустроить Россию» о том, что Украина взяла на себя слишком много, приписав к себе те земли, которые никогда не были украинскими, и это ей выйдет боком."

Хотя идеи Галковского об «обиде» России на Запад удивительно созвучны рассуждениям Путина и других российских политиков, нельзя сказать, что писатель напрямую повлиял на официальную современную «идеологию». «В большой политике тогда — да и, впрочем, потом — Галковского вообще не было», — уверяет источник, работавший с ведущими политтехнологами в годы популярности Галковского.

Хотя шанс попасть в политтехнологические круги у писателя был. Источники в Фонде эффективной политики (ФЭП) говорят, что в конце 1990-х — начале 2000-х ему «предлагали взаимодействие». Сооснователь фонда, политтехнолог Глеб Павловский был знаком с Галковским и даже опубликовал в 1995 году его статью «Русская политика и русская философия» в своем сборнике «Иное».

Сам писатель «брезговал» сотрудничать с ФЭП, добавляет бывший сотрудник фонда. «Хотя один раз на фэпник [корпоратив] он пришел — и на него все подходили посмотреть, как на неведому зверушку», — смеется мой собеседник...

По словам этого источника, в конце 1990-х Галковский был «гуру» для некоторых гуманитариев в области медиа и политтехнологий. «Тема истории многим была интересна. Менее образованные читали о попаданцах, но кто-то хотел покрасивее — и стиля, и теории. И здесь мог подвернуться Галковский», — вспоминает он.

Но в высшем руководстве страны — например, в политблоке администрации президента (АП) времен Владислава Суркова, — продолжает бывший сотрудник ФЭП, на таких, как Галковский, смотрели с презрением. «Мнение было такое: этот сброд нас только позорит. Россия — империя, а чуркофобы типа Галковского боятся чурок, хотя чурки — никто. Так и называли подобный [Галковскому] народ — „обиженные“», — рассказывает он.

Галковский пробовал поработать в команде политтехнолога Станислава Белковского. Тот рассказывал, что автор «Бесконечного тупика» писал для него «кое-какие аналитические материалы» (какие именно — Белковский не пояснял). Но довольно быстро Галковский, по словам политтехнолога, отказался от этой идеи и «развил бурную деятельность [в ЖЖ]».

В «Живом журнале» Галковский рассуждал на те же темы, что и в «Бесконечном тупике». Например, делал антисемитские заявления («Евреи хотят быть денди, но вместо фрака получается лапсердак, а хасидская шляпа превращает еврея не в джентльмена, а в клоуна») и оскорблял советских политиков (в одном из постов назвал Сталина «рябым шутом»).

Философ, следивший за творчеством Галковского, вспоминает в разговоре, что писатель, чтобы «подогреть интерес» к своему блогу, комментировал собственные посты под другими никами, создавая иллюзию активных дискуссий. На пике, в середине и конце 2000-х, на ЖЖ Галковского были подписаны 12 тысяч человек — судя по комментариям, в основном русские националисты. Правда, в этой среде у автора «Бесконечного тупика» тоже была небезупречная репутация: его подозревали в связях со спецслужбами и Кремлем, а также в том, что он еврей.

В 2006 году на творчество Галковского обратил внимание Алексей Навальный. Он написал в своем ЖЖ, что хотел купить «Бесконечный тупик», но романа в магазине не оказалось. Тогда один из подписчиков Навального выложил ссылку на электронную версию книги. Прочел ли ее политик, неизвестно. Годы спустя, в 2012-м, он разместил в своем твиттере (без каких-либо подписей) ссылку на пост Галковского о том, что оппозиция должна избавиться от «нерусских» в госструктурах, СМИ и бизнесе, а также «присоединить» к России Беларусь, Украину и Казахстан.

Еще один публичный человек, которого в свое время заинтересовал роман Галковского, — Марат Гельман, бывший политтехнолог и сооснователь ФЭП. По его словам, «Бесконечный тупик» нравился ему исключительно как литературное произведение. «Политические тараканы», о которых размышляет автор, Гельман называет «вынужденной нагрузкой».

«Тут как с [Эдуардом] Лимоновым: хочешь посотрудничать с писателем, а он тебе в нагрузку свою красно-коричневую политику. До какого-то момента терпишь, а потом понимаешь, что политик сожрал творца, и бросаешь», — объясняет Гельман.

Других известных людей в российской политике, увлекавшихся идеями Галковского, мне найти не удалось.

Хотя сейчас политтехнологи «нередко показывают хорошее знание ДЕГа» [Дмитрия Евгеньевича Галковского], и в их разговорах «можно уловить его темки», для «более-менее высокого руководства это [проза Галковского] экзотика и полудикость, а высшему это и вовсе неизвестно». Об этом говорит политтехнолог, сотрудничающий с политблоком АП и региональными властями.

«От чиновников, как ни странно, слышал конспирологию про Англию и Ленина», — отмечает он. И добавляет, что сам видит в творчестве Галковского «здравые вещи», но теории заговора, придуманные писателем, ему не близки.

Последний пост в ЖЖ Дмитрия Галковского вышел 31 декабря 2019-го. В нем писатель прощается с «очередным десятилетием» и предупреждает, что «человечеству только предстоит ощутить рубеж, который оно перейдет в 2020 году». Пост завершается новогодним поздравлением и фотографией Галковского в галстуке-бабочке. В руке он сжимает ножку гигантской (буквально) рюмки, наполненной то ли виски, то ли коньяком.

Кадр, как следует из подписи, сделан во время стрима — их Галковский ведет на своем ютьюб-канале «galkovsky» (75,2 тысячи подписчиков на момент публикации этого материала). В стримах с абстрактными заголовками вроде «Наверстываем», «Еще торт!» и «Приехали с орехами» писатель — иногда в эксцентричных образах — отвечает на вопросы зрителей: о масонстве, уровне образования в РФ и вероятности войны России с Евросоюзом.

Помимо стримов, Галковский выкладывает видео, в которых рассуждает о смысле жизни, знаменитых писателях и художниках, а также объясняет, в чем заключаются «побудительные мотивы творчества».

Кроме того, Галковский руководит закрытым онлайн-сообществом геймеров «Утиное движение» (оно же «Гудилап»); почему оно так называется, неизвестно. Участники, они же «утята», играют в онлайн-игры и в зависимости от своих результатов продвигаются во внутренней иерархии сообщества (начальная ступень — «утенок четвертого уровня»).

По словам Галковского, вступив в филиал движения в той или иной игре, «утята» начинают общаться в чатах, затем некоторые переходят в офлайн, участвуют в семинарах и встречах. Никакой «политической доктрины» и «ограничений на членство» в «Утином движении» нет, уверяет писатель.

В 2013 году «утята» появились на страницах «патриотического» комикса. Участник форума «Селигер-2013», пиарщик и поклонник Галковского Сергей Каленик, связанный с пропагандисткой Кристиной Потупчик, опубликовал серию комиксов «СуперПутин». В его последних выпусках «утята» наблюдают за противостоянием Путина и российской оппозиции. Кроме того, герои комикса читают газету движения утят «Утиная правда».

Источники финансирования «Утиного движения», чем-то похожего на секту, не раскрываются. Официально участники не платят за членство, но продвижение в иерархии предусматривает «финансовую и организационную помощь» сообществу.

«Финансовой помощи» (из неизвестных источников) хватило, чтобы «Утиное движение» открыло собственную школу геймеров — причем не в России, а в Исландии, в 50 километрах от Рейкьявика. При этом школа работает не постоянно, а только когда в ней проходят события, например лекции и семинары киберспортсменов. К 2025 году «утята» планировали построить в Исландии целый город для геймеров, рассчитанный на 500 человек. К 2019-му они успели получить разрешение исландских властей и выкупить землю — однако что стало с проектом после начала полномасштабной войны, неизвестно.

На что живет сам Галковский, тоже неясно. В 2012 году его читатели отметили, что писатель стал лучше выглядеть и одеваться («сделал маникюр, массаж лица, купил одежду»). Это связывали с его женитьбой на Наталье Шеяновой, дочери владельца агентства недвижимости «Триумфальная арка» Вячеслава Шеянова.

Многие уже не верят, что ютьюб-блогер, рассуждающий на фоне осенних берез о «психических расстройствах» американского общества, мог написать «Бесконечный тупик», заявляет бывший сотрудник ФЭП. Поклонники писателя, по его словам, опасаются, что Галковского «подменили каким-то шутом».

Многие считают, что хотя идеи автора «Бесконечного тупика» близки настроениям властей, он «так и остался в андеграунде».

Комплекс «русского поражения» в 1990-е, поиск виноватых, а также русской идентичности — на подобные идеи был и отчасти остается спрос. Галковский все это просто концентрировано выразил. Но Путин его, конечно, не читал.

Близкий к политблоку Кремля источник, тем не менее, обнаруживает связь между тем, что сейчас говорит Путин, и работами Галковского: «Он повлиял на образ мысли людей, которые общаются с людьми, которые консультируют людей, принимающих решения. Сложновато, но как-то так».

А по мнению политолога, несколько лет работавшего с администрацией президента России, Галковский стал «невольным идеологом Кремля», потому что ясно выразил мысли и страхи своего поколения. Писателю 64 года, он всего на восемь лет младше президента.

Былые маргиналы рулят не потому, что оказались гениями, а потому, что элиты вслед за обществом и состарившимися предводителями деградировали. Это поколенческая обида. У страны и ее руководства было почти все, но они полезли расчесывать свою старую или же вовсе придуманную рану про «величайшую геополитическую катастрофу».

comments

The Beatles

2026-04-11T17:25:18Z

Fifty six years ago, when Paul McCartney announced he had left the Beatles, the news dashed the hopes of millions of fans, while fueling false reunion rumors that persisted well into the new decade.

In a press release, on April 10, 1970, for his first solo album, “McCartney,” he leaked his intention to leave. In doing so, he shocked his three bandmates.

The Beatles had symbolized the great communal spirit of the era. How could they possibly come apart?

Few at the time were aware of the underlying fissures. The power struggles in the group had been mounting at least since their manager, Brian Epstein, died in August of 1967.

Was McCartney’s “announcement” official? His album appeared on April 17, and its press packet included a mock interview. In it, McCartney is asked, “Are you planning a new album or single with the Beatles?”

His response? “No.”

But he didn’t say whether the separation might prove permanent. The Daily Mirror nonetheless framed its headline conclusively: “Paul Quits the Beatles.”

The others worried this could hurt sales and sent Ringo as a peacemaker to McCartney’s London home to talk him down from releasing his solo album ahead of the band’s “Let It Be” album and film, which were slated to come out in May. Without any press present, McCartney shouted Ringo off his front stoop.

Lennon, who had been active outside the band for months, felt particularly betrayed.

The previous September, soon after the band released “Abbey Road,” he had asked his bandmates for a “divorce.” But the others convinced him not to go public to prevent disrupting some delicate contract negotiations.

Still, Lennon’s departure seemed imminent: He had played the Toronto Rock ‘n’ Roll Festival with his Plastic Ono Band in September 1969, and on Feb. 11, 1970, he performed a new solo track, “Instant Karma” on the popular British TV show “Top of the Pops.” Yoko Ono sat behind him, knitting while blindfolded by a sanitary napkin.

In fact, Lennon behaved more and more like a solo artist, until McCartney countered with his own eponymous album. He wanted Apple to release this solo debut alongside the group’s new album, “Let It Be,” to dramatize the split.

By beating Lennon to the announcement, McCartney controlled the story and its timing, and undercut the other three’s interest in keeping it under wraps as new product hit stores.

Ray Connolly, a reporter at the Daily Mail, knew Lennon well enough to ring him up for comment. Lennon was dumbfounded and enraged by the news. He had let Connolly in on his secret about leaving the band at his Montreal Bed-In in December, 1969, but asked him to keep it quiet. Now he lambasted Connolly for not leaking it sooner.

“Why didn’t you write it when I told you in Canada at Christmas!” he exclaimed to Connolly, who reminded him that the conversation had been off the record. “You’re the f–king journalist, Connolly, not me,” snorted Lennon.

“We were all hurt [McCartney] didn’t tell us what he was going to do,” Lennon later told Rolling Stone. “Jesus Christ! He gets all the credit for it! I was a fool not to do what Paul did, which was use it to sell a record…”

This public fracas had been bubbling under the band’s cheery surface for years. Timing and sales concealed deeper arguments about creative control and the return to live touring.

In January 1969, the group had started a roots project tentatively titled “Get Back.” It was supposed to be a back-to-the-basics recording without the artifice of studio trickery. But the whole venture was shelved as a new recording, “Abbey Road,” took shape.

When “Get Back” was eventually revived, Lennon—behind McCartney’s back—brought in American producer Phil Spector, best known for girl group hits like “Be My Baby,” to salvage the project. But this album was supposed to be band only—not embroidered with added strings and voices—and McCartney fumed when Spector added a female choir to his song “The Long and Winding Road.”

“Get Back”—which was renamed “Let it Be”—nonetheless moved forward. Spector mixed the album, and a cut of the feature film was readied for summer.

McCartney’s announcement and release of his solo album effectively short-circuited the plan. By announcing the breakup, he launched his solo career in advance of “Let It Be,” and nobody knew how it might disrupt the official Beatles’ project.

Throughout remainder of 1970, fans watched in disbelief as the “Let It Be” movie portrayed the hallowed Beatles circling musical doldrums, bickering about arrangements and killing time running through oldies. The film finished with an ironic triumph—the famous live set on the roof of their Apple headquarters during which the band played “Get Back,” “Don’t Let Me Down,” and a joyous “One After 909.”

The album, released on May 8, performed well and spawned two hit singles—the title track and “The Long and Winding Road”—but the group never recorded together again.

Their fans hoped against hope that four solo Beatles might someday find their way back to the thrills that had enchanted audiences for seven years. These rumors seemed most promising when McCartney joined Lennon for a Los Angeles recording session in 1974 with Stevie Wonder. But while they all played on one another’s solo efforts, the four never played a session together again.

At the beginning of 1970, autumn’s “Come Together”/“Something” single from “Abbey Road” still floated in the Billboard top 20; the “Let It Be” album and film helped extend fervor beyond what the papers reported. For a long time, the myth of the band endured on radio playlists and across several Greatest Hits compilations, but when John Lennon sang “The Dream is over…” at the end of his own 1970 solo debut, “John Lennon/Plastic Ono Band,” few grasped the lyrics’ implacable truth.

Fans and critics chased every sliver of hope for the “next” Beatles, but few came close recreating the band’s magic. There were prospects—first bands like Three Dog Night, the Flaming Groovies, Big Star and the Raspberries; later, Cheap Trick, the Romantics and the Knack—but these groups only aimed at the same heights the Beatles had conquered, and none sported the range, songwriting ability or ineffable chemistry of the Liverpool quartet.

We’ve been living in the world without Beatles ever since.

comments

Русские, пока не стали Советскими

2026-04-05T19:34:24Z

comments

Who is Next?

2026-03-31T16:29:45Z

System, administer thyself.

That’s what’s happening in IT departments as automation takes on more tasks once handled by system administrators. The role has already shifted in recent years with the rise of cloud computing and DevOps. And while experts say many of the tasks that make up sysadmin roles aren’t likely to disappear, the job title could change as the work becomes more big-picture and supervisory.

A survey(More details: https://www.action1.com/2025-ai-impact-on-sysadmins-survey-report) of system administrators published last year found that majorities of respondents expected tasks like log analysis (80%), vulnerability prioritization (67%), and troubleshooting (55%) to be automated by 2027. But the report also showed that wider adoption of AI has exposed some limitations, including problems with accuracy, reliability, data privacy, and security.

IT pros we talked with said they see the job morphing from a reactive monitor of systems to a proactive remediator who plays a more supervisory role to agents and other automation tools.

“It’s not like you can do 100% of your tasks through these automated agents—it’s 10%, 20%. Valuable, but it’s not like you’re going to totally delegate your work to some AI agent that’s gonna do everything for you.”—Pat Casey, co-founder and CTO of ServiceNow.

“From the sysadmin perspective, you’re spending a lot of your time just watching dashboards—eyes-on-glass type of stuff,” Philippe Deblois, Dynatrace’s global VP of solutions engineering, told us. “It has moved a little bit away from that as we’ve added automation over the years. But I see now a path with AI and agents…we’re really moving into this age of…autonomous operations. Maybe that’s still a little pie in the sky in terms of [being] fully automated, but definitely more supervised.”

One of the biggest innovations that AI provides, according to Brent Ellis, principal analyst at Forrester, is the ability to “stitch together disparate metrics” in a way that wasn’t possible before. The next step will be connecting that analysis work to AI agents that perform actual actions within an environment, Ellis said.

“You connect that AI model that basically said, ‘Oh, here’s a problem.’ You connect that to a reasoning model that can then propose an action plan to resolve that situation. And then you connect it to a coding model that creates, say, a Terraform script to go and implement that plan. And suddenly, the role of the human in that is as validator,” Ellis said. “What that human is there to do is to define what the environment should be, what the architecture should be, and to validate that the output of that platform is something that’s not going to cause problems.”

Not all systems have high potential for automation, but those that do are seeing two broad changes, according to Pat Casey, co-founder and CTO of ServiceNow. One is that AI agents are able to help with more of the work, and the other is that the systems themselves might have new AI features that the admin needs to manage, Casey told...

AI agents have been all the rage for over a year now, but there’s still time before the agentic transformation actually begins in earnest. “[It’s] early days, because it’s spotty in terms of which products they’ve made that kind of investment [in],” Casey said. “It’s not like you can do 100% of your tasks through these automated agents—it’s 10%, 20%. Valuable, but it’s not like you’re going to totally delegate your work to some AI agent that’s gonna do everything for you.”

But like many other fields right now, as AI replaces more of the rote tasks involved in sysadmin work, companies worry about how the next generation of people guiding this work will be able to learn the ropes.

Previously, a sysadmin might focus on one particular type of compute or storage. But because AI models are better at understanding how systems interconnect, it could consolidate those roles from, say, three different admins to a single efficient one with an AI tool, Forrester’s Ellis said.

“AI will shrink certain entry-level operation roles, but it’ll expand the extreme high-skill system leadership roles,” Sandeep Kumbhat, head of global field CTO at Okta, said. “Those will be more in number as compared to sysadmin.”

With that expansion of senior level roles, companies will need to be proactive about training new recruits to understand bigger-picture structures and offering younger employees effective mentoring, according to Ellis.

“You want to get those people engaged in operations as soon as possible. You should also expose them more holistically across the environment,” he said. “Don’t force people into silos. Because if they’re forced into silos, the information they create is going to be commodified by the AI very quickly.”

Nobody I talked to for this article thought that companies will necessarily still be hiring for a job called “system administrator” a few years from now. Possible new titles they predicted ranged from simple tweaks like “system owner” or “system governor” to a merging with the role of reliability engineer or platform engineer, and entirely new titles like “AI supervisor” or “AI operator.”

But that doesn’t mean that this type of work is going to vanish soon. “The job is changing, but I have just seen zero evidence that it is going away,” Casey said. “If anything, it’s an exciting time to be in that sort of role, because…you’re getting a chance to do a lot of new stuff, to do the same thing you did before in a different way—hopefully a more efficient, more fun way.”

comments

Кому Заважає Енергія Майбутнього?

2026-03-30T18:31:43Z

У моїх родичів, які живуть у Каліфорнії, є два електромобілі «Tesla», зарядна станція в гаражі, сонячні панелі на даху та електроплита на кухні. Сонце продукує електроенергію в сонячних панелях, від яких заряджаються автомобілі, працює електроплита, а надлишок електроенергії акомулюється або передається в загальну мережу для потреб інших споживачів.

Їм не потрібні бензин, дизель чи газ – жодне викопне пальне. Це чиста екологія й фінансова вигода. До того ж керувати електромобілем простіше, ніж бензиновим чи дизельним, він потребує менше сервісного обслуговування і рідше ламається. А сам спосіб використання енергії я б назвав моделлю майбутнього.

Уявіть, якби хоча б 50% всіх жителів США перейшли б на такий формат. Наскільки зменшилася б потреба в нафті та газі, у продуктах їх переробки. А якби це сталося в масштабах усього світу? Наскільки покращилася б екологія, змінилися б підходи і рішення в економіці, науці, культурі, політиці. Світ би змінився, кардинально змінилися б свідомість і поведінка людей. Зникла б потреба у розробці і експлуатації родовищ і війнах за них.

Фантастика? Можливо, зараз це виглядає фантастично, але згодом, в майбутньому… Стрілки годинника невпинно рухаються, наближаючи нас до цього.

Станом на 2025 рік найбільші розвідані запаси нафти (у млн барелів) мають:

* Венесуела – 303 008 (17,2%)
* Саудівська Аравія – 267 230 (15,1%)
* Іран – 208 600 (11,8%)
* Канада – 163 108 (9,2%)
* Ірак – 145 019 (8,2%)
* ОАЕ – 113 000 (6,4%)
* Кувейт – 101 500 (5,8%)

Решта країн мають запаси менше 5% світових, зокрема США і Росія. Україна посідає 50-те місце – 395 (0,02%).

Тоді стає зрозуміло, чому Дональд Трамп так прагнув впливу на Венесуелу і Канаду – які обсяги нафти могли б опинитися під його контролем і поповнити «скарбничку перемог».

За оцінками вчених, за рівня споживання 2024 року доведених запасів нафти вистачить приблизно на 47 років. Враховуючи, що з кожним роком використання нафти зростає, цей термін може скоротитися до 45 або навіть 40 років. А що далі?

Далі треба переходити на альтернативні джерела енергії, більш екологічні: сонячну і вітрову. Можливо, з’являться й нові види екологічної енергії, про які ми сьогодні ще не знаємо.

Зараз це не в тренді, в силу обмеженості і недалекоглядності сьогоднішньої американської адміністрації і її очільника, подібно до адміністрацій багатьох автократичних режимів, яким разові вигоди важливіші за довгострокову перспективу, а утримання влади є головним завданням.

З другого боку монополія PG&E у Каліфорнії заважає розвитку альтернативних джерел енергії і губернатор Каліфорнії Ґевін Ньюсом який обіцяв подолати монополію PG&E нічого не зробив але дуже хоче балотуватися на посаду президента США, коли він не зміг подолати монополію у Каліфорнії...

Від часу винайдення вогню і до наших «нуклеарних» часів людству завжди була потрібна енергія – для мирного існування і воєн, для приготування їжі й обігріву житла, для транспорту: автомобілів, поїздів, літаків, кораблів, підводних човнів.

Переважно ця енергія отримувалася через спалювання дров, вугілля, природного газу, бензину, дизелю, гасу. Побічним ефектом цього стало забруднення довкілля та глобальні екологічні проблеми: танення льодовиків, озонові діри, скорочення тропіків тощо.

Чи можна це все замінити електрикою? У значній мірі – так, але не повністю. Поки що не існує повноцінних електричних літаючих апаратів або великих надводних суден (хоча є атомні підводні човни). Підкреслю: поки що. З часом ці технології з’являться у тій чи іншій екологічно чистій формі.

Слід віддати належне новатору й винахіднику Ілону Маску – завдяки зусиллям його компанії електрика стала реальним і практичним джерелом руху автомобілів. Він розробив і впроваджує в експлуатацію зразки електричних вантажівок, і з часом вони стануть частиною повсякденного життя.

Енергія, якою користується людство, походить від Сонця. Вона є основою життя на Землі, формує клімат і погоду. В атмосферу Землі постійно надходить близько 174 петаватів сонячної енергії (1 петават = 1 трильйон кіловат). Частина цієї енергії поглинається атмосферою (16%), частина відбивається (6%), решта досягає поверхні Землі: ґрунту, води, зелених насаджень. Коли сонячний промінь потрапляє на зелений листок, він стає каталізатором реакції фотосинтезу, внаслідок якого він перетворюється на хімічну енергію та накопичується у вигляді біомаси. З часом ця біомаса може трансформуватися у викопне паливо – вугілля, нафту, газ.

У процесі фотосинтезу вуглекислий газ поглинається зеленою масою, а кисень – вивільняється, що є життєво необхідним для всіх живих організмів, а також для процесу горіння. Теплова енергія Сонця використовується у нагрівальних системах і на теплових електростанціях. Це підкреслює ключову роль сонячної енергії для біосфери.

Сьогодні популярним став термін «зелена економіка» – підхід, за якого економіка розглядається як залежний компонент і частина природного середовища. Однією з її складових є відновлювана енергетика – енергія з джерел, що відновлюються: сонця, вітру, води, біомаси, геотермальної енергії, хвиль і припливів, водню. До цього додається безпечна атомна енергетика(треба пам'ятати про негативний досвід Чорнобилю і Фукусіми) та потенційно нові технології майбутнього.

Попри домінування традиційної енергетики, відновлювана стрімко набирає обертів. Так наприклад, у 2024 році її частка у світовому виробництві електроенергії становила близько 30%. У деяких країнах, наприклад у Німеччині, вона вже перевищує 50%.

Можна впевнено сказати: “зелена” енергетика, відновлювана енергія – це атрибути майбутнього. Не бачать цього лише ті, хто мислить короткостроково або керується власною вигодою. Але світ змінюється.

Але я не впевнений, що настане час, коли людство зробить усе, щоб залишити в минулому забруднене довкілля і мої діти, онуки та їхні нащадки житимуть у чистому, вільному й безпечному світі.

comments

Эскорт

2026-03-28T22:00:27Z

comments

USPS Must Die

2026-03-27T21:08:02Z

You probably think of the United States Postal Service as a chronically underfunded, increasingly expensive, frustratingly glacial service trying to fend off the final KO from FedEx and UPS. But there’s another way that your postal experience has been ens–ttified over the last several decades: MyMove, the site USPS sends you to when you need to change your address—instead of just filling out a postcard or going to a post office in person(More details: https://www.wired.com/story/the-governments-shittiest-website).

MyMove is a private company that has held an exclusive contract to run USPS's online change-of-address and voter registration services for over 30 years. It’s supposed to be a win-win for the government: It doesn't spend a dime, while MyMove shares some of the money it makes by selling your new address to advertisers. For the 24 million people who move every year, the firm has turned the experience of an address change into an online hell of unskippable ads, deceptive button placements, and other internet “dark patterns” designed to ensure you can check out any time you like but can never leave. It’s also the reason your mailbox fills with junk before you’ve even unpacked your kitchen utensils.

If you try to register to vote through the site, it’ll redirect you to page after page of Xfinity internet plans and home security offers with no skip button in sight. At the end of this gauntlet of advertisements for unwanted products, it sends an email—telling you to print out a form, fill it out, and physically mail it.

In 1997, the “inventor of the internet” himself praised this kind of public-private partnership as an example of government innovation. But a whistleblower alleged in 2020 that MyMove was skimming the USPS’s cut by secretly deducting its own costs first. Your tax dollars didn’t pay for this service — but maybe they should have or maybe better just to do privatization of USPS and kill it in XXI century?

comments

The Job Market is so Bad

2026-03-25T17:33:43Z

Today, job seekers often send hundreds of applications into the void of applicant tracking systems, where their materials may never be seen by human eyes. For many, the job search has become a full-time job in itself. Some, though, are outsourcing it. That’s where the reverse recruiter comes in.

Reverse Recruiting Agency helps find, apply to, and secure jobs on behalf of the worker, not the company. It charges $1,500 a month for their services (though clients get their first-month fee refunded), plus 10% of the job seeker’s first-year salary upon job acceptance. That $1,500 gets you personalized résumé editing services, 50 to 100 applications per week, career coaching, interview prep, and several other job readiness services, according to the company’s website.

Today, more than half of U.S. job seekers are spending six months or more shooting out résumés before landing a job, according to LinkedIn’s 2025 Workplace Confidence survey(More details: https://www.linkedin.com/posts/linkedin-news_which-professions-can-hope-for-shorter-job-activity-7321180009732161536-WmCT/?utm_source=share&utm_medium=member_desktop&rcm=ACoAAASwtWABdeP9b_GU7H3PtdcbM26HDeyHv6Y&skipRedirect=true). Some people have even reported applying to hundreds of jobs before landing a single interview. Long-term unemployment rate, or those lacking work for 27 weeks or longer, is also on the rise, at about 25.6% as of last month, according to Bureau of Labor Statistics data(More details: https://www.bls.gov/charts/employment-situation/unemployed-27-weeks-or-longer-as-a-percent-of-total-unemployed.htm). That’s putting pressure on folks to get a job.

Alex Shinkarovsky, founder of Reverse Recruiting Agency, said in an interview with Fortune that this company has helped 45 clients so far, with 25 more active clients. Most clients, he describes, are high-performers coming from a range of backgrounds, from data science, program management, and engineering. Even a top exec from Apple has consulted for his help, he said.

“Most of the people who are hiring us now are awesome candidates, as in, they’re not struggling now,” Shinkarovsky told...

Although the company helps to submit 50 to 100 applications per week, Shinkarovsky said still may not be enough to beat the odds. On average, he said his company submits 863 applications per client before they land a job offer. For difficult career searches—those facing visa complications, ageism, or location constraints—it takes up to 924 applications.

Still, Shinkarovsky said his company is slashing the time it takes to find a role in half. The average time it takes to score a job offer is about 12.7 weeks for the standard role switch with the company’s help, compared to 24.3 weeks across the market, according to a Reverse Recruiting Agency analysis(More details: https://analysis.reverserecruitingagency.com).

The rules of the game are changing, shifting the knowledge required to score an interview. The logical conclusion of a job market that prizes volume over quality is a flood of AI-generated résumés and cover letters. And recruiting experts say that’s become the norm. In fact, the whole job search ecosystem is rife with AI, as applicants submit AI-generated materials and recruiters use AI to sort through applications, many of whom are ghosting applicants because of the technology.

“It’s fundamentally broken,” Shinkarovsky said. The founder clarified the company’s workers don’t use AI to submit applications on behalf of their clients, save for some résumé optimization functions as well as outreach on LinkedIn.

He suggests that Congress could address the issue by implementing a verification system for job seekers, similar to a voter ID, to add friction to the application funnel. “That would cut out almost all the slop right away,” he said.

comments

Leonid Radvinsky

2026-03-24T18:46:59Z

The secretive billionaire owner of OnlyFans, a platform that lets creators sell erotic content directly to users, Leonid Radvinsky, has died of cancer at age 43, the company shared yesterday(More details: https://www.cbsnews.com/news/leonid-radvinsky-onlyfans-owner-cancer-death-age-43).

After running online porn ventures ever since he was a teenager, Radvinsky in 2018 bought a majority stake in the British site OnlyFans, which he then steered to become one of the UK's top startups.

It’s credited with disrupting the notoriously exploitative porn industry by enabling adult video stars, sex workers, or anyone looking for a salacious side hustle to make explicit content independently. But…OnlyFans has also faced controversy over its own exploitative content and tried pivoting towards PG creators. The platform banned erotica in 2021 after pressure from banks processing its payments, but quickly reversed the decision in response to user backlash.

The erotic marketplace connecting millions of creators with over 300 million users is a massively lucrative enterprise:

* Taking a 20% cut from creators’ proceeds yielded OnlyFans $7.2 billion in revenue for the 2024 financial year.

* The company paid Radvinsky hundreds of millions in dividends over the years, which the limelight-averse entrepreneur used to support philanthropic causes like cancer research.

Before his death, Radvinsky was in talks to sell a 60% stake in OnlyFans’ parent, in a deal that would’ve valued the company at $8 billion.

comments

Шииты

2026-03-21T17:27:19Z

После смерти пророка Мухаммеда в 632 г., община мусульман задалась вопросом, о том, кто будет главой мусульманской уммы: достойный человек из племени курайшитов откуда происходил сам пророк ислама, или же кровный родственник Мохаммеда. Ратовавшие за выборность халифа (араб. «наместник», «преемник») стали в дальнейшем именоваться суннитами, вторые же шиитами. Последние объявили преемником Али ибн Абу Талиба: двоюродного брата пророка. Он, оставшись сиротой, воспитывался в доме Мохаммеда и был женат на дочери пророка Фатиме. Сторонников Али стали называть шиат Али (буквально «партия Али»). Али считается четвертым праведным халифом и первым имамом шиитов. Шиизм не избежал внутренних расколов и делений по линии признания имамом того или иного потомка Али. Так появились шииты-имамиты, исмаилиты, зейдиты, «крайние шииты» в виде сирийских алавитов (нусариты), турецкие алевиты и другие. Между ними больше различий, чем сходств.

Имамиты они же шииты-двенадцатеричники — наиболее многочисленное сообщество среди тех, кого принято собирательно назвать «мусульмане-шииты». Они признают двенадцать шиитских имамов, потомков Али и дочери пророка Фатимы. Имамиты близки к суннитскому мейнстриму: они так же признают пять столпов ислама и пророческую миссию Мухаммеда. К этому добавляют и свои представления, в первую очередь концепцию имамата. Шиитский имам продолжает миссию Пророка, слова и деяния имама дополняют Коран и Сунну. Шиитские имамы безгрешны, власть находиться в их руках, но они смертны как простые люди. Имамат передается от отца к сыну, за единственным историческим: в VII столетии власть над верующими передалась между сыновьями Али — от имама Хасана к Хусейну.

Один из краеугольных камней шиитского вероучения — мученическая гибель третьего имама Хусейна в 680 г. в неравном бою с войском омейядского халифа при Кербеле. Эта война была продолжением политических смут и неурядиц начавшихся в мусульманском обществе после смерти пророка Мухаммеда.

Имам Хасан признавал законным правителем Муавию, дамаскского халифа из династии Омейядов, но не его сына — будущего Язида I. В 680 году, после смерти Муавии I, Хусейн отказался признавать власть Язида и перебрался из Медины в Мекку. По дороге Хусейн получил письмо от своих сторонников из Эль-Куфы (город на территории нынешнего Ирака), которые просили его помощи, обещая верность имаму.

По дороге в Куфу небольшой караван Хусейна, состоявший из его родных и небольшого числа сторонников был перехвачен омейядским войском. Отрезанный от воды в реке Евфрат, после десяти дней осады отряд Хусейна дал бой превосходящему войску — и погиб сам вместе с семидесятью соратниками. Дети и женщины из рода имама были взяты в плен и отведены во дворец халифа в Дамаске.

Эти трагические события легли в основу шиитской «парадигмы Кербелы», а Хусейн был объявлен мучеником за веру, защитившим ислам и пожертвовавшим ради этого жизнью. В память об этих событиях, каждый год, в начале лунного месяца мухаррам шииты держат десятидневный траур, достигающий кульминации в последний день — Ашура.

Имамиты ожидают прихода последнего из двенадцати признаваемых ими имамов, который ушел в сокрытие в девятилетнем возрасте в IX веке. Шииты именуют его имам Махди, Спаситель человечества. Он придет в конце времен, победит несправедливость и установит мир порядка и справедливости.

Я бы хотел, что бы читатели вместе со мной посмотрели на шиитские предметы и практики, о которых пойдет речь далее, не как на собрание «этнографических игрушек», вырванных из своих привычных сред обитания и помещенные в стерильные музейные пространства, а как на часть «живой религии», на соучастников религиозного опыта.

Начнем с предметов которыми шииты пользуются ежедневно. В первую очередь здесь надо упомянуть мухр. Этот предмет часто именуют шиитским «молитвенным камушком» — на самом деле он изготовлен из глины. Мухр используют во время ежедневных намазов, верующий шиит-имамит касается его лбом в земном поклоне.

Это действие имеет теологическое обоснование: во время намаза лбом и носом нужно касаться чистой земли.

Это положение берет свое начало в период пророческой миссии Мухаммеда, когда пророк ислама и его соратники молились на циновках из пальмовых листьев или на обычном глиняном полу. По мнению шиитских религиозных источников, собранных на основании высказываний имамов, земля должна быть чистой и лишенной каких-либо изъянов. Такой пречистой землей с точки зрения богословов является почва, с мест на которые пролилась кровь Хусейна (город Кербела, Ирак).

Мухры или турбат (от арабск. «турба» — земля) изготавливаются в промышленных масштабах. Смоченную и очищенную землю скатывают в различные формы: круглые, квадратные, прямоугольные, в форме слезы и наносят на них надписи и изображения.

Конечно, никаких почв Кербелы на тысячелетнее производство мухров не хватило бы: в готовый раствор для молитвенных плиток добавляют лишь символическую горсть кербельской земли.

Мухры обычно хранятся на полочках или в коробках при входе в шиитские мечети и хусайниях при входе. Верующие берут их перед намазом и возвращают на место после. Разбитые и покрытые грязью от частых прикосновений лбом молитвенные камешки чинят и чистят, а не подлежащие починке и вышедшие из использования могут символически «захоронить», как иногда хоронят старые потрепанные Кораны.

С одной стороны мухр — это предмет повседневного обихода; верующий не расстраивается по поводу его поломки или порчи в любое время может приобрести взамен него новый.

С другой стороны, мухр, а вернее земля из которой он изготовлен, в некоторых случаях используется как предмет бытовой магии.

Например, люди лечатся прикладывая к больным местам раскрошенный мухр. Или даже принимают его внутрь! Землю мухра дают новорожденным и посыпают ею лица покойников перед захоронением в надежде облегчить участь умершего на том свете.

Хусайния — специальное помещение для сбора шиитов обеих полов с целью оплакивания Хусейна. Хусайнию иногда ошибочно называют мечетью и наоборот, ведь и там и там совершаются коллективные моления.

Главным отличием хусайнии от шиитской мечети является отсутствие сакрального статуса. Её можно посещать даже в состоянии ритуальной нечистоты: женщинам во время менструации или мужчинами после интимной близости без подобающего ритуального омовения. Посещать мечеть в подобных состояниях строго не рекомендуется.

Согласно историческим сведениям, подобие хусайний появилось в Персии XVI столетия. В XIX веке, во времена Каджарской династии в 19 веке хусайнии в Иране стали строить повсеместно.

Например, вторая по величине в мире хусайния расположена в индийском городе Лакхнау: Бара Имамбара построена в XVIII веке и сочетая в себе черты европейской и могольской архитектур.

На территории Ближнего и Среднего Востока хусайния обычно малозаметное здание без минаретов, но с раздельным пространством для мужчин и женщин. Народ массово посещает их по случаю знаковых мероприятий, будь то ежегодные дни рождения или дни смертей почитаемых шиитских имамов, пророка Мухаммеда и его дочери Фатимы. Религиозные собрания по таким случаям могут длиться довольно долго: траур по Хусейну длиться 10 дней, по Фатиме — 20.

Такие собрания обладают внутренним распорядком и очередностью действий. После совершения коллективного намаза собравшиеся слушают проповедь священнослужителя, а затем дают волю эмоциям во время выступления маддаха, повествующего о нелегкой судьбе Хусейна и его коллективной трапезой, раздаваемой бесплатно всем собравшимся.

Хусайнию можно смело назвать общественным пространством или «третьим местом». Там встретить знакомых и обсудить насущные дела, посплетничать и узнать последние новости. Хусайния может выступать местом сбора раздачи гуманитарной помощи в дни бедствий, местом ночлега паломников отправляющимся в хадж в Мекку и Медину или к шиитским святыням в Иране и Ираке.

Ответственность за содержание и поддержание порядка в хусайнии лежит на самих прихожанах, которые в складчину покупают продукты, ковры, лампочки и прочие необходимые вещи.

От контингента прихожан зависит и статус хусайнии. Например, во время правления последнего шаха Ирана Мохамада Резы Пехлеви некоторые иранские «Дома Хусейна» превратились в «очаги» антимонархической деятельности, где выступали с проповедями оппозиционные религиозные и политические деятели.

В современном же Иране можно увидеть картину, когда внутренние мигранты из различных провинций перебравшись в крупные города страны посещают и организовывают «свои» «азербайджанские» или «арабские» хусайнии-.

Внутреннее пространство «дома Хусейна» может поразить неискушенных посетителей, в отличие от привычного лаконичного стиля мечетей с их белеными стенами и молитвенными ковриками, в хусайниях можно обнаружить изображения похожие на иконы шиитских имамов, растяжки с именами Хусейна, знамена, цепи и барабаны для шествий по улицам в дни мухаррама.

Ислам ассоциируется с запретом на изображение живых существ, но в шиизме мы можем увидеть большое количество портретов почитаемых имамов, и даже самого пророка Мухаммеда.

Многие противники шиизма часто обвиняют верующих в поклонении изображениям, уподобляющимся христианам с их иконами, напоминая что в исламе поклонение кому-то кроме Аллаха считается идолопоклонничеством и трактуется как один из тяжких грехов.

Что же на самом деле означают шиитские изображения (шамаили) и какова их роль в жизни простых верующих.

Появление шамаилей в первую очередь связано с политическими и социальными изменениями в Персии XVI века. Тогда к власти пришла династия Сефевидов объявившая шиизм своей государственной религией. Власти нацелились на шиитизацию снизу, поддерживая проведение траурных мероприятий по имаму Хусейну. Шамаили стали играть важную роль в донесение нарратива о мученической гибели третьего имама и основ шиизма для людей, не умевших читать и писать.

Показы красочных полотен на которых изображались события последней битвы имама Хусейна при Кербеле, его гибель и мучение и плен близких имама-мученика сопровождались эмоциональными выступлениями рассказчиков на базарах и кофейнях. Это создавало фон восприятия шиитских истин.

Истории стали частью народной агиографии, а образы шиитских имамов стали примером для подражания и культивации положительных черт. Например, верующий шиит должен быть таким же стойким и храбрым, и в то же время быть смиренным перед своей судьбой как имам мученик Хусейн, таким же сильным и справедливым как первый имам Али. Для женщин примерами для подражаний стала дочь пророка Мухаммеда Фатима, и его внучка и сестра Хусейна Зейнаб — как символ сострадания, стойкости и красноречия в обличении врагов Хусейна.

Удешевление печати в XIX столетии — в период правления династии Каджаров сделало возможным массовое тиражирование шамаилей.

Изображаемые сюжеты как в прошлом, да и в настоящем не блещут разнообразием. Это канонические образы вознесения пророка Мухаммеда на мифическом животном Бураке к трону Всевышнего, зятя пророка имам Али в компании со львом, различные аспекты мученической гибели его сына Хусейна, битва при Кербеле, близкие имама.

После исламской революции в Иране классические образы шиитских святых перекочевали в тематику пропагандистских плакатов, и переосмысленным нарративом Кербелы на новый лад борьбы с Израилем, США и саддамовским Ираком как новых Язидов — омейядских правителей и врагов имама Хусейна.

Если на каджарских шамаилях 19 века иногда лики святых скрыты вуалями дабы избежать ненужных споров о правдивости и точности изображаемой персоны, то шамаили созданные в наши дни выглядят гламурно и помпезно, имамы на них предстают в благородных позах открытыми красивыми лицами.

Унификация визуальности сыграла важную роль в создании большого воображаемого шиитского сообщества. Шамаиль это символ позволяющий верующему шииту стать частью транслокального комьюнити проживающих в различных регионах мира через призму унифицированных образов.

Ежегодно с наступлением лунного месяца мухаррам, в местах где исторически проживают шииты-имамиты города и улицы украшаются флагами и растяжками, вечерами горят костры на которых готовят чай и ритуальную трапезу, тут же проходят колонны мужчин с флагами, в едином ритме бьющие себя цепями по плечам, хором выкрикиваются речевки. Все это сопровождается грохотом барабанов, а одетые на арабский средневековый манер актеры в воинских доспехах разъезжают на лошадях или следуют пешим ходом. Все это создает карнавальную атмосферу, особенно воздействующую на людей впервые раз попавших на ежегодную траурную декаду шиитов по Хусейну.

Рассмотрим предметы и практики связанные с этим ритуалом и разберемся в том, какую символическую нагрузку они несут.

Знамена алам, являются неизменным атрибутом шествующих по улицам колонн. Каждый отряд участников несет свои знамена. Это могут быть прихожане одной мечети или хусайнии, или даже люди объединенные общей профессией (так это происходит в Иране). Знамя это символ отряда, символ того, что все шииты как один встали под знамя Хусейна, следующего на свою последнюю битву. Каждая колонна участников — символический воинский отряд спешащий на помощь своему имаму.

Аламы бывают различных форм — от классических прямоугольных, до квадратных и треугольных, цветов — красного, черного или зеленого, с надписями арабской вязью «Йа Хусейн» (О, Хуссейн), и рисунками льва на фоне встающего солнца как отсылка к образу Али, или в виде белого коня, или бутона роз отсылающих уже к Хусейну.

Подобные знамена часто увенчаны наконечником в форме раскрытой ладони, в которой каждый палец символизирует семейство пророка Мухаммеда вместе с ним самим, имамом Али, Фатимой и их сыновьями Хасаном и Хусейном.

Во многих регионах можно увидеть различные практики связанные с аламами, чаще всего это повязывание платков или прикалывание на них во время шествий денежных купюр. Совершая эти действия мужчины и женщины просят желаемое по обету, либо благодарят Всевышнего за то что он исполнил их просьбу.

Алам может обладать своей «волей» и «субъектностью», что можно лицезреть в некоторых районах Азербайджана: знамя там «оживает» и «ведет» знаменосца в нужную сторону, осеняя им всех собравшихся людей.

Термином «алам» могут назвать и используемые в Иране большие металлические «платформы» весом более 30 кг, которые мужчины несут по очереди, часто по обету, в память об умершем близком родственнике. Кроме того, молодые парни так показывают свою силу и выносливость, привлекая внимание девушек.

Очутившись в иранской провинции Йезд в дни мухаррама можно принять участие в символических похоронах имама Хусейна, и пронести вместе со многими мужчинами его бутафорский «гроб» в форме яйца огромных размеров. По мнению некоторых исследователей этот обычай отсылает к античным мистериям в честь рождающихся и умирающих божеств. Яйцо здесь — символ новой жизни.

Традиция проноса гробов Хусейна перекочевала в среду шиитов Индии. Там из папье-маше изготавливают копии шиитских мавзолеев Ирака, торжественно их проносят и спускают на воду. Копии мавзолеев, именуемых тайзие, для шиитов Индостана в 18-19 столетиях стали способом коммуникации с сакральным и даже заменой паломничества к реальным захоронениям шиитских имамов, ведь путь из Индии в Ирак был дорог и опасен.

Эта практика «переехала» из Индостана на Карибские острова вместе с индийскими мигрантами, которых британские власти завозили для работы на плантациях.

Привезенный на новое место мухаррам смешался с местными практиками и превратился в наши дни уже в полноценный карнавал именуемый Хосай (искаженное от Хусейн), лишенный абсолютно каких-либо нот скорби. Под грохот салютов и барабанов танцуя и веселясь участники шествий ежегодно проносят красиво украшенные цветами копии шиитских мавзолеев более напоминающие индийский Тадж Махал.

В дни траура по Хусейну можно наблюдать довольно странное зрелище: толпы мужчин в белых одеяниях, синхронно «маршируют» рядами и выкрикивают лозунги, а затем по команде «шахсей-вахсей!» бьют себя до крови по голове заранее приготовленными кинжалами. Эта практика называется «татбир».

Многим это кажется проявлением «фанатизма и варварства» шиитов. Противники имамизма считают эту практику еретической и обвиняют шиитов в отходе от «истинного» ислама.

Не во всем шиитском мире татбир одобряется и имеет распространение. В Иране духовные авторитеты не одобряют татбир. Иногда он совершается в небольших деревнях подальше от взора чужих глаз.

По поводу появления татбира имеется множество версий. Одна из них — предание о том как сестра Хусейна Зейна, узнав о гибели брата в отчаянии ударилась головой до крови. Другая гласит, что татбир впервые совершили солдаты из числа сторонников Хусейна спешивших, но опоздавших на битву при Кербеле. Узнав о гибели имама, они, в знак отчаяния, начали бить себя мечами по голове.

Некоторые академические ученые предполагают что подобные практики получили свое распространение в Персии начиная с XVI века под влиянием бродячих дервишей или представителей «крайнего шиизма» из числа тюркоязычных племен кызылбашей. Есть и версия о появлении этих практик ещё позднее — в XVIII веке под влиянием Южного Кавказа.

Белые одеяния участников, символизируют погребальные саваны, выкрикиваемые лозунги — клятва верности Хусейну, а пролитие крови — символическая смерть за имама, и попытка символически «подставить» свою голову под кинжал отрезавший голову внуку пророка.

Излишний фанатизм в деле «рубки головы» кинжалом не приветствуется. За этим следят и окружающие, и сами участники. Если самобичующийся теряет сознание, его моментально приводят в чувство, отбирают кинжал, а раненую голову обматывают отрезом ткани. Сами же удары кинжалом, несмотря на обилие крови бывают чисто символическими, а надрезы не глубоки и заживают уже через несколько дней.

Тем не менее, в Ираке, где татбир практикуется массово и в открытую, не обходится без эксцессов: кареты скорой помощи ежегодно доставляют в госпитали сотни мужчин обессилевших от потери крови с глубокими ранами на голове.

Окровавленные отрезы ткани, как и кинжалы могут использоваться в качестве предметов бытовой магии. В некоторых регионах Южного Кавказа кинжал с каплями крови используется в магической практике: взрослая женщина держит его над головой девушки имеющей проблемы с деторождением и смывает с него капли крови небольшим количеством воды. Окровавленная белая ткань в которую были облачены участники со следами крови, часто закапывается под деревом с просьбами у Всевышнего об избавлении от болезней и напастей до следующего мухаррама.

Среди шиитов Южной Азии кинжалы заменяются на цепи с острыми лезвиями на концах. Их удары которых ложатся на спины участников, оставляя глубокие порезы.

Зачем же люди добровольно предают таким жестоким истязаниям?

Татбир может быть выполненным условием данного обета (арабск. «назр»), где кровь участвует в символическом обмене с сакральным (Всевышний я дарую свою кровь ради убитого внука пророка, а ты мне даруй что я прошу). Он может быть способом повысить свой статус, восполнить пропуск ежедневных религиозных обязанностей разовым действием. Для молодых парней — это повод проявить свою выносливость, отвагу и силу, как об этом писал итальянский антрополог Алессандро Монсутти, проводивший в 90-х годах прошлого века полевую работу в среде афганских шиитов в пакистанской Кветте. Татбир у последних выступал как ярмарка женихов для членов общины.

Татбир может нести и политические смыслы. Сторонники шиитского политического движения «Амаль» в Ливане часто совершают подобные самобичевания в знак своей арабскости/ливанскости и показывают своим «конкурентам» из проиранского движения «Хезболла», что не зависят от Ирана и его установок на запрет резания головы.

Сторонники же «Хезболлы» активно пропагандируют запрет на татбир и на иранский манер призывают своих сторонников в дни мухаррама не проливать кровь впустую, а сдавать ее, не выставляя шиитов в столь нелицеприятном виде.

Особую роль в шиитском исламе занимает практика паломничества к шиитским мавзолеям в Ираке. Они именуются атабатами (араб. «священные пороги»). Среди важнейших: мавзолей первого имама шиитов Али в Наджафе, мавзолей Хусейна в Кербеле (там же расположены мавзолеи погибших при Кербеле сторонников имама); захоронения седьмого и девятого имамов Мусы Казыма и аль Таки в Кадимейне (северный пригород Багдада), мавзолеи Мухаммада аль Хади и Хасана аль Аскари, десятого и одиннадцатого имамов в Самарре.

Паломничество шиитов к своим святыням в четырёх городах Ирака можно смело назвать одних из крупнейших по количеству участников –-- более 20 миллионов человек на 2024 г.

Сороковой день после дня Ашуры именуется Арбаин (от араб. арба сорок). И каждый шиит должен хоть раз провести его у могилы своего «повелителя мучеников» Хусейна в Кербеле.

Если верить религиозным источникам, такая практика сложилась сразу после гибели имама-мученика и прерывалась лишь в период правления Саддама Хусейна. Он рассматривал шиитов и их институции агентами влияния недружественного его режиму Ирана. После падения саддамовского режима под ударами войск коалиции в 2003 г., шиитские паломники со всего мира потянулись в Ирак уже на следующий год.

По традиции в дни Арбаина на пути пешего следования многочисленных паломников из Наджафа в Кербелу (около 70 км) встречает большое количество моукебов или «станций» в виде шатров, зданий, или просто площадок, где любой желающий может получить бесплатно воду, фрукты, приготовленную тут же еду, отдохнуть или переночевать. Такие «станции» расположены вдоль дороги между двумя городами сплошной линией, и открыты только в дни массового паломничества шиитов. Каждый моукеб содержаться на либо средства частных лиц, религиозных фондов, прихожан одной мечети или района и даже на средства выделяемые соседним Ираном. Содержание таких «станций» основываются как на исламском принципе саваб — «награды свыше». Подобную награду от Всевышнего можно «заработать» молитвами, постом и совершением добрых поступков, одним из которых считается кормление паломников в пути. Тем самым организаторы таких станций, как и те, кто снабжает их безвозмездно продуктами, либо жертвует деньги на их работу, автоматически «зарабатывают» саваб, и чем его больше, тем больше шансов у мусульманина попасть в рай.

С точки зрения светской науки работу моукебов, раздающих казалось бы в убыток еду и питье можно объяснить с помощью социологической теории капиталов Пьера Бурдье, где моукеб это станция по «производству» и «заработку» социального, религиозного и политических капиталов.

Да, шииты, как и остальные последователи ислама также отправляются и в хадж, и считают это такой же обязанностью. Однако хадж в отличие от поездок к атабатам уже долгое время квотируется властями Королевства Саудовской Аравии, и выделяемые три миллиона мест в год на всех мусульман в мире) не могут вместить всех желающих. Верующие годами ждут очереди, чтобы посетить святые для всех мусульман города. Кроме того, каждый кто отправляется в хадж должен обладать зависящей от региона происхождения суммой денег покрывающей его паломничество (от двух до пяти тысяч долларов США).

Поездка в Ирак стоит не так дорого и многие шииты отправляются в паломничество с минимальной суммой денег, зная что в пути найдут ночлег и пропитание.

Рассматривая же шиитское паломничество с антропологических позиций, можно увидеть много явлений часто упускаемых из виду теологами и востоковедами. Так паломничество это не только не только как мистическое путешествие, но очевидный способ решить свои личные проблемы.

В паломничестве можно обратиться за помощью к святым, купить товары для перепродажи или найти даже найти работу, как это часто происходит с выходцами из бедных и неблагополучных стран.

Например, афганские шииты проживающие в иранском Мешхеде нелегально и успевшие обзавестись семьями, на вопросы иранской полиции о причине своего незаконного пребывания и занятие незаконной трудовой деятельностью в стране отвечают довольно просто: «мы приехали по зову восьмого имама Ризы, который похоронен в Мешхеде и остаемся потому что он так захотел».

Паломничество это возможность прочувствовать влияние «material religion» посредством соприкосновения с сакральным воплощенным в физическом облике гробницы. А в результате привезти с собой не только религиозные сувениры в виде мухров и молитвенных ковриков, но и стать носителем приставки к имени и социального статуса «карбалай», став более уважаемым человеком в обществе. Этот статус можно использовать как социальный и символический капитал в повседневной жизни.

comments

Stephen Kotkin

2026-03-20T16:39:35Z

comments

Dell Pro Max GB300

2026-03-18T16:18:36Z

Why rely on a data center when you can run full-fledged AI models — typically found in the cloud — on your desktop? That’s the argument Dell is making with its new PCs, one of which has a data-center class GPU and can run AI models with a trillion parameters.

Dell’s Pro Max GB300 desktop has Nvidia’s Grace Blackwell Ultra GB300 superchip, the same processor used in data centers to run some of the most demanding AI models.

“Imagine a small company…loading a one trillion parameter Kimi K2.5 model onto the GB300,” Charlie Walker, head of product at Dell, said in a briefing.

The Pro Max GB300 desktop arrives as more AI technologies are being designed to run on PCs and companies look to cut cloud costs. For example, OpenClaw is AI technology that can run agents to automate work on PCs, while also coordinating those tasks with cloud-based large language models (LLMs).

Nvidia has essentially pulled the GB300 superchip from the data center and stuffed it into the desktop. And because AI computing depends on tokens, companies can save money because tokens cost significantly less to generate on desktops than in the cloud.

“You think about token generation as driving revenue for the company — pull that out [from the cloud], put that at desk side,” Walker said(For more details about AI tokens: https://paserbyp.dreamwidth.org/827932.html).

Still, the impressive AI performance has a downside: the Pro Max GB300 is a 1600-watt monster, which means electric bills will be higher. Dell didn’t share the desktop’s price, but it will be expensive – CDW has priced an MSI GB300 workstation at $97,000(More details: https://www.tomshardware.com/tech-industry/artificial-intelligence/nvidia-launches-dgx-station-with-its-bleeding-edge-gb300-grace-blackwell-superchip-now-available-to-order-and-will-begin-shipping-in-the-coming-months).

Nvidia is leading the development of deskside AI PCs with its GPUs are sold via PC makers. The Pro Max GB300 has the DGX B300 with 252GB HBM3e of memory. Nvidia has a $4,699 AI desktop called DGX Spark, which has a less powerful GPU.

These high-end PCs “give developers the ability to put something on or under their desk with complete confidence in data security and access and control,” Nvidia’s Chris Marriott, vice president of enterprise platforms, said in a press call.

Desktops are a great place for experimentation, Marriott said, because developers can fine-tune models on desktops before deploying in the cloud.

Developing AI models isn’t as simple as issues prompts and getting a response back, said Marriott. Some AI tasks will start running for weeks and months, especially with agents like OpenClaw talking to each other and companies running code.

Longer tasks generate more tokens, allowing desktops to provide a sandbox to test agents before deploying production models to the cloud. Agentic workflows can also be tested against models in the cloud.

“When you’re running agents you need — especially for deploying production agents — you always want the highest level of intelligence that you can run or you can afford, because you’re giving them like long running missions,” Marriott said.

Dell didn’t announce a shipping date for the Pro Max GB300, but said some units are already in the hands of a customer. The announcement was timed to coincide with Nvidia’s GTC developer show, which runs through Thursday, March 19 in San Jose, CA.

Though AI on desktops has been possible, especially with gaming GPUs, the GB300 superchip is explicitly designed for AI, not gaming. Earlier hype around AI PCs was focused on laptops, which are helping improve PC functionality.

The relevance of Dell’s new desktop comes as AI processing spreads to more computing devices outside data centers, said Jack Gold, principal analyst at J. Gold Associates. Though the fast-evolving technology broke open with LLMs on servers, AI is increasingly moving to the edge with inferencing and small language models, Gold said.

Even so, the cloud will remain a mainstay for enterprise AI applications. Models are effectively served through hybrid cloud servers, which offer more computing power for scaling up AI infrastructures.

comments

AI Tokens

2026-03-18T16:10:48Z

AI tokens are emerging as a kind of currency that will help in recruitment, budgeting and productivity, Nvidia’s CEO Jensen Huang said during a keynote address at the company’s GTC conference. (The show runs through Thursday, March 19 in San Jose, CA.)

AI tokens will also increasingly influence the progress and bottom line of companies, Huang said. “Tokens are the new commodity,” he said, later adding that “computing used to be retrieval-based, now it’s generative.”

Tokens are central to modern AI computing, much like bits were a unit for CPU-based conventional computing. AI is being integrated into most new software products.

“This concept… of fusing structured data and generative AI will repeat itself in one industry after another,” Huang said.

Tokens are also becoming a fundamental component as AI implementations drive up company revenues. “If they could just get more capacity, they could generate more tokens, their revenues would go up,” Huang said.

Cloud providers offer pricing plans that charge based on AI tokens, particularly for text-based models. Video-based models are typically not token-based and are priced either per job or based on GPU usage time.

Huang said he could envision tokens being offered as a perk to developers, who will need the units to improve productivity. “I could totally imagine in the future every single engineer in our company will need an annual token budget,” Huang said.

The base pay of engineers will be a few hundred thousand dollars a year, and “I’m going to give them probably half of that on top of it as tokens so that they could be amplified 10x,” Huang said.

How many tokens come with the job is already a recruiting tool in Silicon Valley. “And the reason for that is very clear — because every engineer that has access to tokens will be more productive,” Huang said.

The demand for tokens is unprecedented, which is keeping prices high. But the cost should start to level off or drop as new technologies ramp up.

Explore related questions

AT GTC, Huang introduced a host of new technologies, including new GPUs called Rubin and CPUs called Vera. Nvidia has fused them with a new inference chip from Groq.

“We’re going to take our token generation rate from 22 million to 700 million—a 350 times increase,” Huang said.

The chips fit into what Nvidia calls AI factories, which generate tokens that help companies implement AI plans. “AI factory revenues are equal to tokens-per-watt. With power constraints, every unused watt is revenue lost,” Huang said.

So far at GTC, most of Nvidia’s token messaging has been around inference rather than training, but inferencing won’t involve tokens costing “gigabucks,” said Jack Gold, principal analyst at J. Gold Associates.

Nvidia claims Vera Rubin will cut computing costs even as system prices go up, but that claim isn’t as simple as it appears on the surface, Gold said.

Nvidia is already well-established in training, which leaves room for inferencing as a key growth area for the chip maker. The cost of generating tokens in inferencing is expected to be lower.

“Inference is cost-sensitive, just like cloud hosting,” Gold said. “Even though systems are expensive, we can enable you to generate lots more tokens— and hence more revenue… [That] is a critical message for them going forward.”

Beyond data centers, Nvidia is also bringing token-generation on-premise. That move dovetails with the release of desktop AI PCs like Dell’s Pro Max GB300(https://paserbyp.dreamwidth.org/828244.html), which uses Nvidia’s data-center GPUs, making it the most powerful AI PC to date.

“Customers now are really having that realization of the cost of a token in the cloud. And they’re now looking for more cost-effective options to invest in infrastructure, including on premises,” Charlie Walker, head of product at Dell, said in a briefing.

Huang in his speech also highlighted OpenClaw, the open framework for building AI agents, and introduced NemoClaw, Nvidia’s enterprise-grade platform based on that technology.

OpenClaw helps AI agents interact and coordinate tasks, which can enable long-running workflows. That can generate a lot of tokens.

“The OpenClaw event cannot be understated. This is as big of a deal as HTML. This is as big of a deal as Linux. We have now a world-class open agentic framework that all of us could use to build our OpenClaw strategy,” Huang said.

comments

Хуй

2026-03-17T16:17:06Z

«Хуй» представляет собой не просто половой орган как объект желания, а еще и замещение неосознаваемого с этого момента желания. Он приобретает то, что Лакан называл «измерением маски». Грубо говоря, хуй — это симптом, расположенный по ту сторону пениса. По Фрейду обратная сторона всякого наслаждения — это смерть. Перефразируя Фрейда можно сказать, что обратная сторона хуя — это пиздец, то есть смерть и секс в одном флаконе. И все эти значения прослеживаются и на лексическом уровне. В современном русском языке «хуй» может обозначать (кроме собственно мужских гениталий) самые разные объекты, дробясь метонимически.

У Пелевина в шутливой форме обыгрываются «взаимоотношения» хуя и фаллоса: «Я бы обратил внимание, — прокашлявшись, сказал Тимуру Тимуровичу полковник Смирнов, — на четко выраженный фаллический характер того, что пациенту постоянно мерещится хуй. Заметили?»; Виктор Ерофеев в «Мужском богатстве» намекал на вселенский характер Хуя: «Я никогда не назову мужские гениталии постыдным постным словом член. Хуй есть хуй, и я буду писать это слово с заглавной буквы, как в слове Родина. Я вычеркиваю его из словаря нецензурных слов. Я ценю неподдельную автономность хуя, его самостоятельные решения».

В русском фольклоре также есть множество контекстов, где акцентируется величие Хуя:

Я дала интеллигенту
Прямо на завалинке,
Девки, пенис — это хуй,
Только очень маленький!

1. Хуй может служить в качестве инструмента для письма, здесь он воспринимается как персонифицированный персонаж:

В источник пиздей окунися,
Но пламень свой не утиши,
В крови победы омочися
И плешью, хуй, стихи пиши.

Эти же коннотации присутствуют и в фольклоре:

В Тимирязевском лесу
Ебут девок на весу.
Загоняют в жопу кол,
Хуем пишут протокол.

2. Хуй может служить в качестве инструмента для тяжелой или сложной работы:

Тихо в лесу,
Только не спит бобер:
Хуем бобер плотину припер,
Вот и не спит бобер.

Мой папашка был матрос,
Толкал хуем паровоз.

…И хуем шпаги я точу...

Берет — дворец он поджигает
И хуем уголья мешает,
Как баба в печке кочергой.

Один Мудищев был Порфирий,
Еще при Грозном службу нес
И, хуем подымая гири,
Порой смешил царя до слез.

Я на тракторе работал,
Деньги заколачивал,
Рулевое колесо
Хуем поворачивал»

Однажды на честном гулянье,
На пасху иль в успеньев день
Перед молитвенным собраньем
Он хуем выкорчевал пень…

Видишь сивую кобылу?
Хуем лошадь подними,
Пронеси, потом сними.
А нести обязан ты,
Ну, к примеру, полверсты.

И пахать я хуем буду,
Все упомню, не забуду.
Я согласен жопу рвать,
Но смотри, ебена мать!

3. Хуй также может служить для извлечения звука из музыкальных инструментов:

Рукава засучил,
В бубен хуем забил…

Портной под кустиком сидит
И хуем водит по гитаре…

4. Хуй может быть инструментом для нанесения ударов, разламывания, проделывания отверстий:

Вот вам еще один набросок,
Чем славен был наш генерал:
Без всякого смущенья в доску
Он хуем гвозди забивал».

– Разнесу деревню хуем
До последнего крыльца!
— Не пой, сынок, военных песен
И не расстраивай отца

Мой миленок от тоски
Сломал хуем три доски.
Крепнет, крепнет год от года
Мощь советского народа.

Сидит Ванька на печи,
Хуем долбит кирпичи,
Кирпичи ломаются,
Ванька удивляется.

Ахилл под Троей хуй вздрочил,
Хотел пробить елдою стену,
Но как он бодро в град вскочил,
Чтоб выеть тамо Поликсену,
Парис его ударил в лоб…

5. Хуй также может быть оружием:

Цари, кой, како прах, пропали,
Сраженны плешью, хуй, твоей.

…Да и дядя не калека
Убил хуем человека…

Не выглядывай в окошко,
А то хуем закачу.
Головы не пожалею,
За окошко заплачу.

Чтоб он тебя в клочки,
ебёну мать, разъёб
И после мокрым бы ударил хуем в лоб…

Великий Пётр раз в пьяном виде
Мощь хуя своего на жиде,
Быв в Польше, миру заявил:
Он в ухо так его хватил
Наотмашь хуем, что еврей
Не прожил даже и трёх дней.

Кондуктор, мать его ети,
Заставил нас пешком идти.
А водитель злился, злился,
Вынул хуй и застрелился.

Но характер имею такой: решение принимаю, когда пора хуй к виску ставить и кончать существование самоубийством».

6. Во многих контекстах хуй предстает персонифицированно в виде живого существа или растения:

Хуи же, господа,
Мудами разводили…
И эти два года
Как кобели ходили!

Дождались мужики — вот и жнитво пришло; выехали на поле: один зачал рожь жать, а другой смотрит — у него на полосе поросли хуи аршина в полтора, стоят себе красноголовые, словно мак цвет.

Целеустремленно набивать карманы
Мертвыми мышами, живыми хуями
Шоколадными конфетами…

7. Метонимически «хуем» обозначают мужчину:

С одной стороны, конечно, она поехала к одинокому хую на квартиру.

…Мне встреча с тобою многого стоила: папашки, двух одичалых к сегодняшнему дню бывших моих супругов и еще сотни прочих хуев…

Там какой-то хуй тебя зовет.

Кругом тебя растет кустарник,
Где много водится зверей.
Придет к тебе порой хуй странник
Поеть… и станешь веселей!

– Этого хуя не пропусти! — смеялась Олимпия. — Ура! И эту пизду!

Маленький Саша отвез нас на Дачу Ковалевского. Что это за хуй, в честь которого так назвали местечко?

Начальник: я вам могу предложить человек 5–6 хуёв и 2–3 пизды…

Я иду, а мне навстречу,
Из кустов таращится.
Это хуй в военной форме
На рыбалку тащится.

На деревне, в каждой хате
Настоящая беда:
Все хуи пошли в солдаты,
Ну, а пиздам-то куда?

8. Соответственно «хуй» используется и напрямую, как обращение к мужчине:

Ездил в Бобруйск? Ты, хуй?

Тюренская шпана, если хочет к кому-то приебаться, всегда посылает вперед Дымка. Дымок подходит к здоровенному мужику и, глядя на него снизу вверх, орет что-нибудь очень обидное, вроде: „Эй, ты, хуй, дай огня!“ Редко кто после подобного обращения удерживается от желания дать Дымку по шее.

Картина „Три богатыря“:
Илья Муромец: Что за хуй по полю скачет?
Добрыня Никитич: Надо дать ему пизды!
Алеша Попович: Надо съебывать, ребята, пока не дали пизды!

На космодроме Байконур
Какой-то хуй рванул за шнур.
На космодроме — ни хуя,
Пиздой накрылась Дания.

Ну пиздец, бля, сегодня один хуй по телевизору сказал, что Путин В. В. — сортирный мокрушник.

9. Метафорически «хуем» именуется любая матерная брань:

Пятое Имя вместе с просьбой «снять имя» назвало «Мулету Б» «выходкой». А жена Следующего, отказывая в хлебниковских материалах, объяснила невозможность сотрудничества «перебором по хуям.

Поэт Мирослав Маратович Немиров читал поэтам Калашникову и Брунько свои стихи. А стихи у него, как известно, полны ненормативной лексики. Вот он почитал и стал ждать мнений. Калашников говорит: — Ну что, стихи, безусловно, талантливые. Только вот неприятно, хуи во все стороны торчат. А Брунек говорит: — Тут Виталик какие-то хуи увидел, а я так ни хуя не вижу!

10. Хуем может быть назван любой непригодный к употреблению объект:

Картошка — хуй, хозяйка блядь,
— Котлеты с ебаной свининой,
— Подайте шляпу и пальто,
— Ебал я ваши именины!

11. Хуем могут именоваться даже мысли о сексуальных контактах:

Эту ночь я хотел бы провести с крепким и глупым парнем. Но от ночи и так почти ничего не осталось. …Что у нас на сердце? Хуй, только лишь хуй.

Ты не трать, учитель, силы,
Девкам правил не толкуй:
Лет с двенадцати и дальше
В голове у них лишь хуй.

12. Широко употребляется слово «хуй» в функции отрицательных и вопросительных местоимений, отрицательных частиц:

Пошли однажды на дальнюю речку Ивицу ловить рыбу… Хуй поймали.

– Выиграл что-нибудь? — Хуй выиграл, — с обидой ответил супруг.

Открыв, для того чтобы взять льда, морозильник, я увидел, что он битком набит морожеными стэйками, мороженым фаршем, даже мороженая индюшка была там. Эй, — сказал я, — хуя вы ноете… Тут полным-полно еды?

Хуй дадут нам выходной.

С такой красивой женщиной меня лично хуй бы вынули из постели раньше обеда…

Если вас поставить раком,
И зажать в тиски соски,
И засунуть хуй вам в сраку —
Хуй вы снимете носки! «

Оскар кивает, время от времени вставляет: «Да, ты прав, Чарли», а сам думает: «Вот влип! Хуй я от него до полночи избавлюсь…

13. «Хуй» может приобретать наречные оттенки значения:

Пизды охуительной и дорогой у мужиков, в пизду, не создал Бог. А жопой и хуем, в пизду в Париже денег заработать — хуя. Но развлечься-отдохнуть с таким же хуем можно без проблем.

Мне хуй дашь мои тридцать лет, я стройненький, у меня безупречная, даже не мужская, а мальчишеская фигурка, познакомь меня с этим мужиком, а, Кирилл, век не забуду!

Они хотят мня выжить, — сказал мне Казаков в elevator. — Но хуй-то им удастся! „Хуй-то“ было его наиболее употребимым выражением. Не ругательством звучало оно в его исполнении, но каждый раз особенной высоты степенью, как бы индикатором крепости. Для той же цели в полиграфии служит восклицательный знак. Иногда он произносил такое „хуууй-тооооооо!“, что оно звучало, как три восклицательных знака.

Но попробуйте закрыть рот тигру, или даже более мелкому зверю, хуй-то вам удастся!

На дубу сидит ворона
В черной комбинации.
Я залезу на сарай,
Хуй меня застрелите.

14. «Хуй» может выступать в функции сказуемого для выражения отрицания (со значением отрицательной частицы «нет»):

Какая-то бойкая «Клава», по-моему, хочет прилипнуть к нашей компании. Вот уж хуй!

– Ну поцелуй меня!
— Вот уж хуй!

Моя родная русская литература не давала мне стать простым человеком и жить спокойно, а вот хуй-то, она дергала меня за красную куртку басбоя и высокомерно и справедливо поучала: «Как тебе не стыдно, Эдичка, ведь ты же русский поэт, это каста, дорогой, это мундир, ты уронил честь мундира, ты должен уйти отсюда. Лучше нищим, лучше, как жил в конце февраля, — нищим бродягой.

Пляжа хуй, смотрю, солнца нет.

…Всю смену оттягиваются и никакой воды вообще хуй.

Хуй! Платят! Разве это деньги? Я на текстильном — и то больше заработаю.

Я пошел», — сказал я. И попробовал открыть дверцу. Хуя. Она не открывалась.

Вдали над кронами деревьев возвышались небоскребы, в них еблись буржуи, они ебли его Старуху…

А ебал я ее! — думал Козел. — Бля, как же на каблуках ходить-то хуево! Уж поскорей бы сожрали. А вот хуя! Не дамся…

И я побежал через дорогу к полицейскому автомобилю, приветственно махая руками… Хуя… Они не только не остановились, они нажали на педаль газа. Понимая, что это, может быть, единственно возможный корабль, проплывающий мимо меня, потерпевшего кораблекрушение, я понял, что терять мне больше нечего, и заорал «Полис! Полис!», но только мигнули огоньки на повороте.

15. «Хуй» употребляется как частица для усиления значения вопросительных местоимений:

— Эй, там, на шхуне, лом не проплывал? — Какой хуй лом, — сами третий день кувалду ищем!

16. «Хуй» может превращаться в междометие, служащее для выражения любых эмоций:

Суки, падлы, говно, вообще. Вот, хуй.

Хуй! Опоздали.

17. «Хуй» может обозначать весьма сложные понятия, например, некую непостижимую и безымянную сердцевину пространственно-временной Вселенной:

…Пошло, поехало смещение темпоральных слоев, залупился хуй хронотопа, запердели ебкие минуты, щелкнула осклизлыми деснами пизда времен.

Языковой «хуй» — это парадоксальное имя всего безымянного, того, что отсутствует в человеческом языке, того, что недоступно и непонятно простому смертному. Это нечто тайное, скрытое, потустороннее и при этом связанное со смертью, лежащей по ту сторону удовольствия, по ту сторону наслаждения символизируемого «хуем.

А сам хуй — это мучительно прекрасный инструмент смерти, насилия и боли: "…Той неотделимой от бытия боли, которая, как полагает Фрейд, связана у живого существа с самим существованием его."

comments

"Oscar" за Дерьмо

2026-03-16T21:25:20Z

Вчера состоялось награждение ежегодной премией "Oscar" и приз за лучший документальный фильм достался "Mr Nobody Against Putin". Это уже входит в тенденцию, так как в прошлом году, приз за лучший документальный фильм достался фильму о Навальном.

Кто-то активно рекламирует и продвигает тему безсмысленности борьбы против режима Путина. И если фильм о самоубийце Навальном может вызвать параллели с Иисусом Христом, который пошёл на крест, искупая наши с вами грехи, то в случае с Павлом Таланкиным ассоциация лишь одна. Как этому ушлому гею с Мухосранска удалось продать это дерьмо и купить себе билет в столицу геев и лесбиянок Сан-Франциско?

Мне кажется, что не долго ждать, когда Следственный Комитет России откроет судебное дело против педофила Таланкина, который сбежал от российского "правосудия", чтобы избежать ответственности за свои извращения с детьми в школе Мухосранска.

comments

Троцкий и Еврейский Вопрос

2026-03-15T18:49:06Z

Ленин всегда хорошо умел слушать, а у Троцкого было что рассказать. Он был молод и неопытен, но уже зарекомендовал себя как писатель и организатор, и в Европе об этом были наслышаны. Ленин со своими коллегами по редакции «Искры» жадно следил за событиями в России, читая газеты и подпольную литературу, стараясь держать руку на пульсе революции и реакции. Опыт Троцкого в Николаеве и Одессе мог показаться мелкой авантюрой, но он показал Ленину, как по империи постепенно распространяются марксистские идеи и как они вдохновляют ясно мыслящих молодых людей с твердыми убеждениями, которые однажды могут привести — способны привести — революцию к успеху.

Вечером того же дня Ленин познакомил Троцкого с другими членами редколлегии «Искры». Все они были ветеранами революционного движения, прошедшими через аресты, тюрьмы и ссылки, и путь назад в Россию для них был закрыт. В их числе были Вера Засулич и Юлий Мартов, которые радушно приняли Троцкого, поселившегося в одной из комнат их пансиона. Засулич — единственная женщина в редакции — прославилась тем, что в 1878 году совершила покушение на генерал-губернатора Санкт-Петербурга Федора Трепова. Схваченная на месте преступления, она предстала перед судом присяжных, который ее оправдал. Позднее, опасаясь повторного ареста, она бежала за границу. Юлий Мартов, происходивший из образованной еврейской семьи (его настоящая фамилия была Цедербаум), был близким другом Ленина. Один из ведущих интеллектуалов российского марксизма, Мартов познакомился с Лениным в 1895-м в Санкт-Петербурге. На Ленина произвела впечатление настойчивость, с которой Мартов доказывал необходимость расширения марксистской деятельности, не ограничиваясь одним лишь толкованием трудов Карла Маркса. Марксистам, твердил он, нужно заняться организацией реальных рабочих — того самого пролетариата, от имени которого они ведут свою агитацию. Вместе с Лениным он работал над созданием Союза борьбы за освобождение рабочего класса. Это привело к их аресту. В 1897-м Мартов участвовал в основании Бунда — популярной еврейской социалистической партии. Какое-то время он полагал, что евреям нужно организовываться исключительно среди своих, но позднее отказался от этой идеи.

Помимо этого, в редколлегию «Искры» входили Георгий Плеханов — легендарный основатель российского марксизма, бывший самым старшим в группе; Павел Аксельрод — как и Троцкий, еврей с юга Украины, чья жизнь протекала между Лондоном и Цюрихом; и Александр Потресов — близкий соратник Ленина из Санкт-Петербурга.

Как показывает состав этой небольшой, но влиятельной группы, среди революционеров было много евреев — факт, который, по признанию как минимум некоторых из царских чиновников, был результатом их собственных действий. Антисемитская политика властей толкала этих молодых людей в революцию. Даже такая крупная фигура, как граф Сергей Витте — царский министр и один из самых дальновидных государственных деятелей Российской империи, — в своих мемуарах соглашался с тем, что преобладание евреев в революционном движении объясняется «бесправным положением, в котором они находились, а равно теми погромами… которые правительство не только допускало, но само устраивало». У Ленина по материнской линии тоже был прадед-еврей по имени Мошко Бланк, но вряд ли сам Ленин, его союзники или его противники в то время об этом знали.

Для Ленина приезд Троцкого в Лондон был весьма кстати. В редакции «Искры» произошел раскол. Поскольку она состояла из шести человек, большинство было сформировать трудно. Это нервировало Ленина. Он хотел, чтобы Троцкий с его природными способностями и юной энергией стал членом редколлегии, надеясь, что при голосовании по спорным вопросам выдвинутый им новичок будет действовать заодно с ним. Этому воспротивился Плеханов. Вероятно, он ревниво отнесся к попаданию совсем еще молодого человека в самое сердце организации. К тому времени Плеханов уже ощущал нарастающее влияние Ленина в редакции как угрозу для себя лично, а Троцкий был почти на десять лет младше Ленина. Кроме того, Плеханова смущало, что в группе окажется еще один еврей. Другие сотрудники «Искры» симпатизировали Троцкому и хотели, чтобы он включился в работу. Из-за позиции Плеханова они не одобрили вхождение Троцкого в состав редколлегии, но с удовольствием принимали его статьи.

Очень скоро Троцкий проявил себя, произведя впечатление на Ленина как человек «с недюжинными способностями». По настоянию Ленина он выступал с речами в Лондоне, Брюсселе, Льеже и Париже. Находясь во Франции, он познакомился со своей второй женой, Натальей Седовой, которая изучала в Сорбонне историю искусств и которой было поручено принимать в Париже политических эмигрантов, таких как Троцкий, находя им съемные комнаты и подсказывая, в каких ресторанах можно недорого поесть. Троцкий увлекся ею с первой минуты, как только увидел ее спускающейся по лестнице в его скромной гостинице. Хотя официально он так никогда и не развелся с Александрой Соколовской, Наталья Седова стала его спутницей жизни и матерью двоих его сыновей. Макс Истмен встречался с ней в Москве в 1920-е годы и представлял, что двумя десятилетиями ранее это была «сильная духом спокойная девушка с высокими скулами и немного грустными глазами — девушка аристократического происхождения, которая с детства была бунтаркой». Ее исключили из института благородных девиц за то, что она убедила свой класс перестать ходить на церковные службы и начать читать революционную литературу вместо Библии. Позднее она смогла добраться до Женевы, где присоединилась к активистам «Искры». По словам Истмена, еще до первой встречи с Троцким в Париже Седова совершила как минимум одну тайную поездку в Россию с грузом нелегальной литературы.

Кроме этого, Троцкий публиковал в «Искре» статьи на самые разные темы. Он написал о двухсотлетием юбилее печально известной Шлиссельбургской крепости, построенной царем Петром Великим, в которой перед казнью содержался старший брат Ленина Александр. Для Троцкого эта тюрьма была символом разложения и жестокого беззакония самодержавия. Но, бичуя царский режим, он в то же самое время выражал презрение в адрес тех, кто критиковал его с либеральных позиций. Троцкий терпеть не мог малодушных либералов, эту «законную оппозицию беззаконному правительству». В еще одной статье говорилось о планах царя заставить население Финляндии перейти на русский язык. В Российской империи Финляндия была полуавтономной провинцией и, вполне естественно, старалась отстаивать свое культурное и политическое самоуправление. В одной заметке Троцкий осуждал аннулирование избрания Максима Горького членом Императорской академии наук, в другой с пренебрежением отзывался о недавно образованной Партии социалистов-революционеров, указывая на то, что поддержка ею террора не может заменить организационную работу среди пролетариата — единственный выход из того политического тупика, в котором оказалась Россия.

В начале апреля 1903 года, всего через несколько месяцев после прибытия Троцкого в Западную Европу, из России пришли страшные вести о погроме, жертвами которого стали евреи Кишинева — административного центра Бессарабской губернии (сейчас это столица Молдовы). В городе Дубоссары, расположенном в 40 километрах севернее Кишинева, был найден мертвым православный подросток. Местные антисемитские газеты опубликовали клеветнические сообщения о том, что мальчика убили евреи, чтобы затем использовать его кровь для выпечки мацы перед приближавшейся еврейской пасхой — кровавый навет, от которого веками страдали еврейские общины. Разъяренные горожане устроили массовые беспорядки, во время которых убили около 50 евреев, ранили еще несколько сотен, разграбили и сожгли не менее 700 домов. Целых три дня ни полиция, ни военные не предпринимали никаких мер по прекращению насилия, отчего неизбежно сложилось впечатление, что власти либо сами спровоцировали погром, либо закрыли на него глаза.

Кишиневский погром вызвал крайне противоречивые реакции. По мнению министра внутренних дел Вячеслава фон Плеве, погром был не чем иным, как наглядным предостережением, адресованным проживавшим в империи евреям, чтобы те отошли от революционной деятельности. Весной того же года, согласившись принять делегацию кишиневских евреев, он отклонил их петицию с просьбой о помощи и вместо этого угрожающим тоном заявил:"Передайте еврейской молодежи, вашим сыновьям и дочерям, всей вашей интеллигенции, пусть не думают, что Россия — старый и разлагающийся организм; молодая развивающаяся Россия одолеет, справится и с революционным движением. Говорят много о трусости евреев. Это неверно. Евреи самый смелый народ. На западе России около 90% революционеров составляют евреи, а в России вообще 40%. Не скрою от вас, революционное движение в России беспокоит нас… Но мы справимся с ним. Знайте же, что, если вы не удержите вашей молодежи от революционного движения, мы сделаем ваше положение настолько несносным, что вам придется уйти из России до последнего человека."

Летом в Санкт-Петербург приехал Теодор Герцль — известный венский журналист и основатель современного сионизма. Он добился аудиенции и у Плеве, и у Витте. Те соглашались с тем, что политика царского режима вынуждает евреев мечтать о революции. «Если бы я был евреем, вероятно, был бы… врагом правительства», — признался Герцлю Плеве. С точки зрения Герцля, сионистское движение было способно предложить еврейскому сопротивлению более перспективный путь, покончив с «переходом евреев в лагерь социалистов».

Еврейские социал-демократы, группировавшиеся вокруг Ленина, отвергали далеко идущие планы Герцля и с презрением относились к самозваным лидерам российского еврейства, считавшим сопротивление евреев царизму актом саморазрушения. Мартов осуждал сионистов и всех остальных, кто призывал евреев воздерживаться от участия во внутрироссийской политике. По его мнению, это была «гнусная реакционная пропаганда сионистов», не что иное, как попытка воспользоваться тем страшным впечатлением, которое погромы произвели на необразованные еврейские массы, с целью внушить им мысль о пользе политической пассивности. Мартов полностью отвергал подобную логику. Это была отвратительная формула, «союз с самодержавием, союз с кишиневскими убийцами». Для Мартова, как и для Ленина, сионизм и любые голоса, призывавшие к национальной обособленности евреев, играли на руку лишь реакционному царскому режиму.

Троцкий занял схожую позицию. Сам Хаим Вейцман, который впоследствии станет первым президентом Израиля, беседовал с Плехановым, Лениным и Троцким, когда приезжал в Швейцарию, чтобы встретиться с группами живших там студентов-евреев из России. Эти молодые евреи, вынужденные учиться в Швейцарии из-за ограничений на получение ими образования на родине, продолжали переживать из-за условий жизни евреев в России. Вейцман пытался склонить их к поддержке сионизма. Но лидеры марксистов не постеснялись выразить ему свое пренебрежительное отношение к еврейским национальным чувствам. По словам Вейцмана, «они не могли понять, как это русскому еврею может хотеться быть евреем, а не русским. Они считали недостойным, интеллектуально отсталым, шовинистическим и аморальным желание еврея посвятить себя решению еврейской проблемы».

Троцкий шел еще дальше. Он следил за дебатами на VI Сионистском конгрессе, проходившем летом 1903 года в Базеле. Именно на этой встрече делегаты спорили о британском предложении выделить часть Восточной Африки в качестве территории для временного расселения евреев (так называемый Угандийский проект, хотя регион, о котором шла речь, находится в современной Кении) — предложении, которое сам Герцль первоначально принял, прежде чем уступить давлению со стороны участников конгресса. Вскоре Троцкий написал статью, в которой с резкой критикой обрушился на Герцля. В январе 1904-го на страницах «Искры» Троцкий заклеймил Герцля как «отталкивающую фигуру» и «беззастенчивого авантюриста», тратящего время на то, чтобы «ходатайствовать перед князьями мира за свой народ». Для Троцкого сионизм был «трагическим призраком». Ему было важно лишь то, чтобы российские сионисты после неизбежного краха своих надежд на создание национального очага в Палестине присоединились к социал-демократам, а не обратились к Бунду. Не менее пренебрежительно отзывался о Бунде и Плеханов, называвший его членов «сионистами, боящимися морской болезни».

Но Троцкий не был равнодушен к страданиям евреев. Во время кишиневского погрома он находился в Лондоне, с головой уйдя в работу ленинской Социал-демократической партии. Погром глубоко потряс его, и он часто упоминал о нем в своих статьях и публичных выступлениях. Весной того года он оказался вовлечен в спор между киевскими социал-демократами и их соперниками из Партии социалистов-революционеров. Первого мая, всего через несколько недель после трагических событий в Кишиневе, обе партии планировали провести демонстрацию, но чуть позже социал-демократы осознали, что такая демонстрация может стать предлогом для еще одного погрома и к тому же позволит властям замаскировать свои мотивы, переложив на левых вину за собственные антиеврейские меры. В статье июньского номера «Искры» Троцкий вмешался в конфликт на стороне социал-демократов:"Под острым впечатлением кишиневских событий, под градом чудовищных слухов, распространяемых полицией, Киев ждет погрома и приурочивает его к демонстрации. Власти готовятся зверски расправиться с демонстрантами под предлогом усмирения еврейского погрома. Все сделано для подготовки этого погрома. Выйти в этих условиях на улицу — значило дать врагу сражение при специальных условиях, созданных врагом. Уклониться от этого сражения не значило признать себя побежденным. Это значило оставить за собой право выбрать более благоприятный момент."

С приближением лета Троцкий в тесном сотрудничестве с Лениным начал готовить II съезд РСДРП. Благодаря «Искре», ставшей ядром его политической партии, Ленин рассчитывал закрепить на этой встрече свое видение того, каким путем нужно двигаться дальше. Троцкий, который находился в Лондоне всего девять месяцев, уже превратился во внушительную фигуру. И на съезде, и по его окончании он ярко выделялся своим писательским и ораторским даром.

II съезд в наши дни принято считать одним из поворотных моментов в истории российского революционного движения. Он открылся в Брюсселе 17 июля, но бельгийская полиция настолько сильно досаждала делегатам, что вскоре они решили перебраться в Англию. 29 июля они возобновили заседания в здании церкви на севере Лондона. Правом решающего голоса обладали 44 делегата съезда, у еще 14 был совещательный голос. Троцкий официально представлял Сибирский социал-демократический рабочий союз.

Очень скоро у делегатов возникли разногласия сразу по нескольким вопросам. Первая серьезная полемика разгорелась вокруг места Бунда в социал-демократическом движении. Бунд был открыто марксистской партией. Он организовывал еврейских рабочих на поддержку социалистической революции, результатом которой должно было стать признание культурной автономии еврейских общин в Польше и Российской империи. Бундовцы выступали за право евреев на сохранение идиша в качестве национального языка, а также за то, чтобы после долгожданной революции они стали свободными и равноправными гражданами демократических и социалистических обществ.

Успех Бунда и его сопротивление ассимиляции евреев раздражали как еврейских, так и нееврейских лидеров социал-демократов. Ленин, в частности, стал решительным противником Бунда. У него было свое представление о том, как нужно решать «еврейский вопрос». Он был сторонником ассимиляции евреев в контексте социалистической революции и возражал против любой поддержки идей культурной или национальной автономии, поскольку это отвлекало бы силы от первоочередной задачи по свержению царизма. В то же самое время Ленина беспокоила успешная деятельность Бунда по организации еврейских рабочих. Бунд привлек симпатии десятков тысяч евреев, особенно в Польше и западных губерниях Российской империи, размывая тем самым базу поддержки ленинского социал-демократического подполья. Ленин полагал, что против Бунда необходимо открыто выступить на страницах «Искры». За несколько месяцев до открытия II съезда он заявлял, что «против „ассимиляторства“ могут кричать только еврейские реакционные мещане, желающие повернуть назад колесо истории». То, что у евреев нет обособленной территории проживания, а также то, что многие из них переходят «от жаргона [идиша] к языку того народа, среди которого они живут», по мнению Ленина, говорило об их готовности отказаться от собственной национальной идентичности. Эмансипация означала ассимиляцию и была спасением для евреев — в самом буквальном смысле слова.

В 1903 году бундовцы прибыли на II съезд с требованием считать себя единственными представителями еврейских трудящихся. Их лидеры наивно полагали, что делегаты съезда займутся поиском путей взаимодействия между ними и группой «Искры», признав уникальную роль Бунда в организации еврейских масс. Но у Ленина были иные планы. Он понимал, что тактика Бунда может помешать созданию централизованной дисциплинированной партии профессиональных революционеров. Если евреям будет позволено создать свою отдельную фракцию, партия может погибнуть, превратившись в федерацию параллельных и даже конкурирующих группировок, разделенных по этническому или национальному признаку.

Начавшийся вскоре после кишиневского погрома II съезд проходил в атмосфере глубокой тревоги, которая усугублялась тем, что не менее 25 из его участников сами были евреями. Ленин и его соратники из «Искры» понимали, что против требований Бунда лучше всего смогут выступить их еврейские товарищи, такие как Мартов и Троцкий. Троцкий был особенно красноречив, раз за разом поднимаясь на трибуну, чтобы ответить на аргументы бундовцев. Называя себя и своих товарищей представителями еврейского пролетариата — стратегический ход, призванный усилить доверие к его доводам, — Троцкий отстаивал неприкосновенность партийной программы. Он заявил, что в случае удовлетворения требований Бунда пострадает эффективность объединенной централизованной партии. «Хотим ли мы уничтожить тех физических лиц, которые входят в организацию Бунда?» — задавал Троцкий риторический вопрос и продолжал:"Хотим ли мы уничтожить ту плодотворную работу по развитию сознания еврейского пролетариата, которую совершает Бунд?.. Или же мы хотим «уничтожить» в Бунде лишь специальную форму его положения в партии?

Бунд как единственный представитель интересов еврейского пролетариата в партии и перед партией, — или Бунд как специальная организация партии для агитации и пропаганды среди еврейского пролетариата? Так может быть поставлен вопрос… Предлагаемый нам устав… имеет своей задачей… построить между нами и Бундом стену… Против этой стены съезд должен высказаться с полным единодушием."

По мнению Троцкого, настойчивое требование Бунда признать за ним исключительное право на организационную работу среди еврейских рабочих содержало в себе скрытое недоверие к нееврейским членам партии, как если бы их открыто декларируемой позиции против антисемитизма нельзя было доверять. «Если Бунд, — заявлял Троцкий, — не доверяя партии… требует гарантий, это можно понять. Но как подписаться нам под этим требованием? …Принять такие условия значило бы для нас признать свое нравственно-политическое банкротство». Более того, если в рамках партии Бунду будет позволено выдвигать подобные сепаратные требования, то не станет ли он с еще большей силой настаивать на особом статусе евреев в странах их проживания?

Выступая как сторонник ассимиляции, Троцкий ясно давал понять, что он не видит для евреев будущего вне тех обществ, в которых они живут. Если евреев объединяет только религия, триумф социализма приведет к исчезновению этих связей. Если же они объединены искусственным национализмом, носителями которого выступают либо сионисты, либо бундовцы, то Троцкий осуждает обе эти тенденции. Его аргументы вывели делегатов Бунда из себя; им казалось, что редакторы «Искры» настроены против еврейских национальных чувств больше, чем они настроены на борьбу с антисемитизмом, и это после страшного кровопролития в Кишиневе. Один из лидеров Бунда обвинил Троцкого в «грубой бестактности». Но Троцкого это не остановило. Он выступал за создание дисциплинированной партии, которая не потерпит внутри себя фракций, образованных по расовым или национальным признакам. Троцкий всегда отдавал преимущество универсальным, а не узкогрупповым интересам. С победой социализма глупые вековые предрассудки неизбежно исчезнут, едва установится атмосфера равенства и совместного процветания. Позиция Бунда была отвергнута подавляющим большинством голосов.

comments

True or False?

2026-03-13T19:23:49Z

comments

Claude Code Review

2026-03-12T16:38:23Z

Elon Musk has weighed in on reports Amazon is addressing recent outages, including one related to AI-assisted coding.

The e-commerce giant held a mandatory meeting on Tuesday for a “deep dive” into multiple outages, including some as a result of the use of AI coding features, the Financial Times reported, citing internal briefs and emails. According to the outlet, Amazon said there was a “trend of incidents” in the past few months with a “high blast radius” and relating to “Gen-AI assisted changes,” as well as other variables.

Earlier this month, Amazon’s website and shopping app were down for some users, with more than 22,000 users reporting an issue, according to outage tracker Downdetector. Customers were unable to check out, view prices for goods, or access their account information. At the time, Amazon said the outage was a result of “a software code deployment.”

The report of the meeting drew the attention of tech experts, including Musk, who made his comments public when he responded to a post from Lukasz Olejnik, a cybersecurity consultant and visiting senior research fellow at Department of War Studies, King’s College London.

“Amazon is holding a mandatory meeting about AI breaking its systems,” Olejnik wrote.

“Proceed with caution,” Musk replied.

Dave Treadwell, Amazon’s senior vice president of e-commerce services, reportedly wrote in an email that the team’s weekly “This Week in Stores Tech” (TWiST) meeting would in part be used to implement additional guardrails on how AI is used by engineers, including requiring more senior engineers to sign off of AI-assisted changes made by junior and mid-level engineers.

“Folks, as you likely know, the availability of the site and related infrastructure has not been good recently,” Treadwell wrote in an internal email, the FT reported.

An Amazon spokesperson told Fortune that the TWiST meeting is a regular weekly operations meeting with a group of retail technology teams and leaders to review operational performance.

“As part of normal business, the meeting will include a review of the availability of our website and app as we focus on continual improvement,” the spokesperson said in a statement.

The company confirmed Amazon Web Services (AWS) was not involved in the incidents. Amazon said only one incident discussed was related to AI, but none involved AI-written code. Junior and mid-level engineers are also not required to have senior engineers sign off on AI-assisted changes, according to the company.

The outages and subsequent meeting has raised concerns from cybersecurity experts about risks associated with the rapid rollout of AI tools. Features like Amazon’s AI assistant Q can speed up the coding process, producing more code faster, but it may come at the risk of disrupting systems for how that code is written, checked, and deployed, making platforms more susceptible to outages, Olejnik told Fortune.

“I’m not making an argument against deployment of AI,” he said. “There isn’t any. It can’t be stopped. Everybody is going to deploy AI. It’s an argument against speed for its own sake or using AI for the sake of using AI.”

Late last year, Amazon began the process of laying off thousands of workers, citing desires to become more efficient and align the company culturally. Those layoffs have continued into this year, with the company reducing staff by a further 16,000 in January. Meanwhile, Amazon has continued pouring money into AI, projecting $200 billion in capex in 2026, an increase from $131 billion in 2025.

Musk, for his part, has previously said AI will bypass coding completely by the end of 2026.

Olejnik warned the transition from human-centered coding to AI-run systems too quickly could result in missing safety checks resulting in prolonged downtime or data loss that could result in “blowing up” a business due to irresponsible AI deployment.

When asked, he said he saw eye-to-eye with Musk regarding the level of attention AI deployment in tech should require.

“I agree with him,” Olejnik said. “AI brings a lot of opportunities, but there’s a middle ground between going to obsolescence due to not using AI, and blowing up businesses due to ill-judged deployments.”

Vibe-coding, in which developers simply tell AI what they need and sit back, is on the rise. Anthropic released Claude Code in February last year and passed $1 billion in annualized recurring revenue by November. Other tech giants have put out rival coding programs to try and snag those enterprise accounts. But while AI might code faster…it’s usually a lot messier: A report last year from software company CodeRabbit found that out of 470 pull requests (engineer speak for bug fixes or changes in code), AI code had 1.7 times more issues than human code.

“This sort of issue will become more prevalent because right now when a human operator acts, they do things with an understanding of the overall environment and knowledge of what they should and should not do,” according to research company Forrester Principal Analyst Brent Ellis. “An AI however will use whatever resources it has access to in order to try to achieve the goal it is given.”

Still, some analysts say it’s too early to conclude that AI-generated code will lead to more outages overall.

“The bar for AI code is the human error rate,” Constellation Research Principal Analyst Holger Mueller said. But, he noted, AI code could create more widespread security vulnerabilities and errors if all of the big cloud companies are drawing from the same AI coding platform.

Bottom line is Anthropic has introduced Code Review to Claude Code, a new feature that performs deep, multi-agent code reviews that catch bugs humans often miss, the company said.

Introduced March 9, Code Review is available in a research preview stage for Claude for Teams and Claude for Enterprises customers. Dispatching agents on a pull request, Code Review dispatches a team of agents that look for bugs in parallel, verify bugs to filter out false positives, and rank bugs by severity, according to Anthropic. The result appears in the pull request as a single, high-signal overview comment, plus in-line comments for specific bugs. The average review takes around 20 minutes, Anthropic said.

Anthropic has been running Code Review internally for months. On large pull requests (more than 1,000 lines changed), 84% get findings, averaging 7.5 issues. On small pull requests of fewer than 50 lines, the rate of findings drops to 31%, averaging 0.5 issues. Anthropic has found that its engineers mostly agree with what Code Review surfaces, marking less than 1% of findings as incorrect.

comments

What is Jew?

2026-03-11T16:35:30Z

comments