paserbyp

В 1982 году советский математик и русский националист Игорь Шафаревич опубликовал за рубежом и в самиздате эссе «Русофобия». В этой работе он использовал идеи французского националистического историка начала XX века Огюстена Кошена, который разработал идею о «малом народе» — антинациональной элите, навязавшей «большому народу» свои идеи и теории и таким образом явившейся подлинной причиной и движущей силой французской революции. По Шафаревичу, российское воплощение феномена «малого народа» сыграло большую роль в революции в России. При этом «малый народ» не является, по Шафаревичу, каким-либо национальным течением (в нём присутствуют представители разных наций), но он содержит влиятельное ядро, связанное с евреями. Работа «Русофобия» содержит также поддержку версии, согласно которой расстрел царской семьи является «ритуальным убийством». При этом следует учесть какие следующие приёмы, применённые Шафаревичем для обоснования утверждения, что убийство Николая II и его семьи было якобы еврейским ритуальным актом: один из убийц царя, Александр Белобородов (русский, из уральских рабочих), получает у него еврейскую фамилию «Вайсбард» ; еврей Яков Юровский объявляется непосредственным убийцей Николая, хотя за эту «честь» с ним конкурировали два его сотоварища — оба русские; без прямой ссылки на источник воспроизводится ложное утверждение о «надписях на идиш», якобы найденных на стене подвала, и т. д. В результате, любое убийство, к которому причастны евреи или масоны, в такой логике может быть объявлено «ритуальным».

Кто же такой был Игорь Шафаревич и почему его антисемитизм стал прародителем русофобии?

По словам самого Шафаревича, родился он в Житомире на Украине в черте оседлости где жили в основном евреи и украинцы. Вот что он говорит про своих родителей:"Откуда родом мой отец – не очень ясно. То есть, сам он родом из Житомира, а откуда его родители – мне не очень понятно. Сам корень «шафар» есть в словаре южнославянских или западнославянских корней. Я встречал такую фамилию в ссылках на какого-то польского автора, встречается она и в Сербии. По семейным слухам, мой дед пришёл из Сербии. Это заключение сделано, во- первых, из того, что он был православным (был дьячком в церкви), а во-вторых, он пришёл с запада: говорил по-русски с акцентом. А какой же ещё есть православный запад ..."

Начнем с корня в его фамилии и если заменить одну букву "а" на "о" то получиться "шофар" и это еврейский ритуальный духовой музыкальный (сигнальный) инструмент, сделанный из рога животного в который трубят во время синагогального богослужения на Рош ха-Шана (еврейский Новый год), Йом-Кипур (Судный день, или День искупления) и в ряде других случаев. Дальше я думаю, что не стоит углубляться в история происхождения крещеного еврея - его отца и матери, а взглянем на интриги и настоящую войну против еврейского засилья в среде математиков Академии Наук СССР, где подвизался Шафаревич и делал себе карьеру академика и математика. Естественно, что русский национализм был именно тем оружием, который ему потребовался для борьбы с еврейскими математиками, которые захватили почти все позиции в математической науке тогдашнего СССР. При этом будучи диссидентом, который сотрудничал как с Сахаровым и Солженицыным, он не был выслан из СССР и даже умудрился осудить методы, которые применялись для отсева абитуриентов еврейского происхождения при поступлении в престижные московские вузы в 1970-х — начале 1980-х годов...

После того как мы кратко рассмотрели историю происхождения отца русофобии Изи Шофаревича, давайте перенесемся в настоящее время и рассмотрим такое явление как украинофобия.

«Украинофобами» украинские СМИ называли в некрологах Владимира Жириновского и националиста Егора Просвирнина. В российских медиа это слово упоминается крайне редко, зато регулярно пишут о русофобии — ей даже посвящают фильм в прайм-тайм на Первом канале.

В этом смысле неожиданным оказалось заявление депутата Госдумы Михаила Делягина, который соединил два этих явления. «Продолжающаяся русофобия Запада вскоре пополнится ещё и украинофобией, ведь у Европы и США одна цель — уничтожить как можно больше русских, а к их пониманию „русских“ относятся и украинцы», — предрек он. Хотя это именно российская пропаганда старательно продвигает мысль о «единстве» двух народов.

То, как некоторые жители России называют украинцев («хохлы», «укропы»), и как украинцы называют россиян («москали», «кацапы», «русня», «орки»), а евреев русские и украинцы называют "жидами" — этнофолизмы, слова с изначально негативной коннотацией. Это неуважительные, пренебрежительные, а порой и оскорбительные наименования. Этнофолизмы разделяют людей на «своих» и «чужих», и, например, модераторы социальных сетей трактуют их как язык ненависти.

Профессор кафедры политических и правовых учений Московской высшей школы социальных и экономических наук (Шанинка) Владимир Малахов назвал использование таких слов бытовым расизмом. Другие исследователи считают этнофолизмы проявлением ксенофобии. Это схожие явления, хотя единого определения ни того, ни другого в науке нет. В самом общем смысле ксенофобия — это неприятие представителей определенной группы, стремление исключить их из социальной жизни, наконец, восприятие этих людей как опасных чужих.

Одни украинские ученые определяют украинофобию как разновидность ксенофобии. Другие дают более широкое определение: украинофобия — это система взглядов и идей, которая отрицает или принижает значение общественно-политических и культурных процессов в Украине. В целом — это неприятие Украины и украинцев. Украинофобы, с этой точки зрения, отрицают право украинского государства на существование и представления украинцев о себе как о нации, их способность построить собственное национальное государство. Это также агрессивное навязывание украинцам чуждых для них этнокультурных черт (ритуалов, праздников, традиций) и отрицание существования отдельного украинского языка.

Украинский историк и политолог Александр Палий подчеркивает, что украинофобия — это не просто насмешки над украинцами, а искреннее желание им зла. По мнению других исследователей из этой страны, страх и ненависть по отношению к украинскому народу связаны с тем, что соседние имперские и национальные проекты — «триединой русской нации», «Великой Польши», советского коммунизма, путинского «русского мира» — видели и видят в развитии украинской нации угрозу для собственной реализации.

Слово «украинофоб» встречается в статье украинского ученого и литературного критика Сергея Ефремова 1912 года, после установления советской власти им пользовались ученые, публицисты и политики-эмигранты. После распада СССР об украинофобии открыто заговорили в независимой Украине.

В 2013 году, еще до Евромайдана и начала конфликта на юго-востоке Украины, депутаты крайне правой партии «Свобода» обратились в Верховную Раду с законопроектом «по предотвращению и противодействию дискриминации в Украине». Они предлагали ввести уголовную ответственность за украинофобию. Законопроект так и не был рассмотрен.

В октябре прошлого года на сайте президента Украины появилась петиция с требованием закрепить в украинском законодательстве определение понятия «украинофобия». Автор петиции указал, что украинофобия — это форма дискриминации, которая, среди прочего, заключается в отрицании территориальной целостности Украины, подрыве авторитета армии, осквернении значимых для украинцев символов и мест захоронения. Она набрала всего 730 голосов из 25000 необходимых и тоже не была зарегистрирована.

На сайте президента Украины нет упоминаний слова «українофобія». На сайте президента России «русофобия» встречается 39 раз.

Если обзывать украинцев «хохлами», то это украинофобия? Те, кто называет украинцев «хохлами», — безусловно. Российские солдаты шестой месяц убивают украинцев, а 57% жителей России после Бучи, Винницы и Мариуполя, судя результатам социологических опросов (впрочем, не очень надежным), настаивают на продолжении войны. Может показаться, что ответ очевиден. Но здесь важно сделать ряд оговорок.

Российский социолог, руководитель отдела социально-культурных исследований «Левада-Центра» Алексей Левинсон утверждает, что ксенофобия по отношению к украинцам минимальна, их не считают «чужими», в отличие от «выходцев из Средней Азии», «выходцев из Африки» или цыган. С конца 1980-х годов в исследованиях «Левада-Центра» россияне говорили, что украинцы — самая близкая к ним национальная группа. В 2018 году в общей сложности 51% респондентов заявили о готовности стать с украинцами друзьями, коллегами и соседями, не возражали против браков членов семьи с украинцами и украинками — и не видели проблемы в том, что украинцы есть среди граждан России. По данным переписи 2010 года, украинцы в современной России составляют третью по численности национальную группу после русских и татар.

Правда, 42% выступало за то, чтобы ограничить пребывание украинцев в стране или вовсе запретить его. При ответе на схожий вопрос (какой группе из нескольких возможных следовало бы ограничить проживание в России?) 17% выбрали украинцев. До присоединения Крыма и начала войны в Донбассе этот показатель составлял 5-8%.

Почти треть россиян считала украинцев «лицемерными, хитрыми», 23% — «скрытными» и 22% — «завистливыми». Правда, число людей, наделявших украинцев положительными качествами, было не многим меньше. 26% говорили о «гостеприимности» украинцев, «открытость» и «простоту» вспомнили 19%, «миролюбие» — 14%.

Опрос об отношении двух народов друг к другу «Левада» проводил всего дважды — и результаты 2014 года мало отличались от данных 2018 года. Левинсон отмечает, что такое отношение к жителям соседних стран — распространенное явление во многих частях мира. «Данные опросов — это попытка россиян (среди отвечающих русские — подавляющее большинство) предстать в своих собственных глазах хорошими за счет переноса чего-то плохого на других. Мы не любим хитрых в своей среде и проецируем это на украинцев», — считает Левинсон.

В свою очередь профессор Шанинки Владимир Малахов предлагает воспринимать негативные стереотипы об украинцах с большой долей скепсиса, поскольку доброжелательность или, напротив, негативное отношение к какой-то группе довольно легко формируется в СМИ всего за несколько месяцев. Иными словами, в этом случае, настаивают российские исследователи, не приходится говорить об оформившейся ксенофобии.

Тем не менее обращает на себя внимание, что, вопреки встречающемуся стереотипу, даже такая неприязнь русских и украинцев не была взаимной. До 24 февраля социологи фиксировали, что украинцы к русским относятся лучше, даже несмотря на крымские события и поддержку сепаратистов в Донбассе. В 2018 году жители Украины говорили, что россияне гостеприимны (65%), готовы прийти на помощь (43%), открыты, просты (58%), миролюбивы (54%), терпеливы (50%). Доля украинцев, которые говорили, что россияне завистливы, лицемерны, хитры, скрытны, не превышала 5%. И несмотря на то, что на востоке и юге Украины к россиянам относились заметно лучше, даже на западе (где на всех выборах многие годы побеждают партии, выступающие за «европейский выбор» Украины) о россиянах говорило хорошо не меньше людей, чем в России об украинцах.

«Русские по отношению к другим народам, как правило, проявляют себя более ксенофобными, чем наоборот», — констатирует Левинсон.

Если считать, что главная составляющая ксенофобии — это восприятие украинцев как чужих, от которых нужно избавиться, то она не очень распространена. Если же под ксенофобией понимать страх перед признанием, что украинцы — другие, то все становится на свои места. Проблема именно в том, что в них видят «своих», причем, судя по распространенности негативных стереотипов, нередко «своих» второго сорта. И именно в этом состоит современная российская украинофобия.

В 2015 году больше половины россиян утверждали, что русские и украинцы — это один народ, причем в начале нулевых таких было всего 20–25%. Интересно, что еще год назад того же мнения придерживалось 41% граждан самой Украины, и такого мнения было большинство опрошенных на востоке страны, что ожидаемо, и среди молодых украинцев, что более неожиданно.

Мысль о «единстве» украинцев и русских неоднократно повторял Владимир Путин. Источник «Коммерсанта» в одной из делегаций стран НАТО на саммите альянса в 2008 году рассказал, что во время встречи с Джорджем Бушем президент России заявил, что «Украина — это даже не государство», и добавил: «Часть ее территорий — это Восточная Европа, а часть, и значительная, подарена нами». Потом он будет говорить, что Украину создал Владимир Ленин, а украинский народ «придумали» только в конце XIX века.

По словам Владимира Малахова, пренебрежительное отношение к украинскому языку и украинцам, непризнание их как нации, воинствующее чувство превосходства — проявление русского культурного шовинизма. В нем можно увидеть и обиду на украинцев, и нежелание смириться с тем, что они могут проводить самостоятельную политику вплоть до разрыва с Россией. Он утверждает, что такое отношение — часть русского имперского национализма.

Подобное отношение к украинцам напоминает отношение к курдам в Турции, и причины у него тоже схожие. Курды там вторая по численности этническая группа, которую власть на протяжении многих десятилетий отказывалась признавать отдельным народом и официально именовала «горными турками». По мнению исследователей, корни дискриминации следует искать в том, что после падения Османской империи в результате поражения в Первой мировой войны державы-победительницы планировали предоставить Курдистану независимость. Туркам удалось военной силой удержать регион в составе страны, но страх потерять «свое» стал доминирующим в политике. При этом, как и среди русских по отношению к украинцам, среди турок распространены негативные представления о курдах («грязных», «неотесанных», «необразованных»). Эти стереотипы, как считают ученые, служат обоснованием для продолжающегося угнетения этой группы.

В России имперский национализм стал реакцией на распад СССР, а с аннексией Крыма, по сути, превратился в государственную политику. Польская исследовательница Ядвига Рогожа пишет, что имперский национализм требует культурного, политического и языкового доминирования России на постсоветском пространстве. Для имперских националистов ключевая угроза — не «чужие» иммигранты, а институционально и культурно отличающиеся западные политические образования, предлагающие альтернативные ценности и модели развития. Прежде всего США и ЕС.

До полномасштабной войны 58% граждан Украины хотели, чтобы их страна вступила в ЕС, а 48% поддерживали вступление в НАТО (хотя одновременно половина украинцев выступала за открытые границы и безвизовый режим с Россией). Но поскольку, по мнению Путина и половины россиян, украинцы ничем не отличаются от русских, они должны, жить похоже: говорить на русском языке, не становиться «марионетками Запада» и презирать «бандеровцев». И подчиняться воле российского суверена.

Отрицание Украины как суверенного государства и украинцев как отдельного народа вполне соответствует тому, что украинские исследователи считают украинофобией. Это не ксенофобия как страх перед «чужими». Скорее представление об Украине как отторгнутой части России, характерное для «рашизма». Которое, как мы понимаем после 24 февраля, угрожает жизни украинцев ничуть не меньше.

Кстати, словом «укроп» в 2014 году презрительно именовали сторонников единой Украины. Со временем, однако, некоторые из них сами стали называть себя так же, уже с гордостью. Появилась даже политическая партия «УКРОП» (Украинское объединение патриотов). Такое явление — перенятие оскорбительного изначально наименования — называется «субверсивной аффирмацией». При этом, что один из создателей этой партии Геннадий Корбан пару дней назад был лишен гражданства Украины, так как имел гражданство Израиля и это же касается олигарха Бени Коломойского, который также стоял у истоков политической партии "УКРОП", но при этом хвастался тройным гражданством. И тут мы возвратились к антисемитизму как краеугольному камню русофобии и украинофобии...