paserbyp

Наметились явные признаки депрессии: бессонница, плаксивость и непреодолимое желание затеять склоку с мужем и мамой по любому поводу. Что сделала бы я дома в Ленинграде? Пошла бы к врачу? Ни в коем случае. Я позвонила бы подруге, скажем, Наташе (Гале, Соне), я помчалась бы к ней на такси в половине второго ночи,- именно на этой временной особенности настаивают русские эмигранты, хвастаясь перед американцами глубиной и нерушимостью своих дружб,- я излила бы подруге душу. К пяти утра стало бы ясно, что мои беды - ничто по сравнению с её. Я утешила бы Наташу (Галю, Соню), и мы расстались бы до нового душевного кризиса.
Не то в Америке. Здесь ходят лечиться к докторам. Впрочем, по последним данным теперь и на родине не брезгуют психиатрами. Вот что пишет мне в Бостон старая няня:" Коля, племянник мой, совсем спился. Направили его в психдиспансер. Доктор попался душевный, долго беседовал и выписал таблетки. Коля таблетки съел и снова пришёл. А врача того уже нет. Помер, царство ему небесное. Повесился по пьянке. А к другому Коля идти стесняется и пьёт злее прежнего".
...Доктор Винсенто Родригес оказался полноватым господином с зелёно-чёрными подкрашенными усами, томным взглядом и сигарой во рту.
- Что вас беспокоит? - дивным баритоном спросил он.
- Всё,- сказала я, и к горлу подкатил ком. - Во-первых, иногда болит голова.
- Подумайте, и у меня тоже,- сказал он и потёр пальцами виски.
- Раздражительность, отвращение к семье и друзьям.
- А как насчёт "О, боже! Я старею!"?
Я кивнула, сражённая его проницательностью. Не прошло и пятнадцати минут, как доктор перечислил мои симптомы: комплекс неполноценности в комбинации с манией величия, кризис "identity", комплекс вины и т.д.
- В общем вульгарная депрессия,- заключил он и выписал пилюли.
Провожая меня до дверей кабинета, мистер Родригес на секунду задержал мою руку в своей мягкой ладони.
- Скажите, а что бы вам хотелось в жизни делать?
- Н-не знаю право... может быть, писать рассказы.
- Прекрасная мысль, - обрадовался он.- И очень позитивная. Немедленно начинайте!
Я отправилась в аптеку, купила пилюли и бумагу для пишущей машинки и приступила к курсу лечения. Через две недели обнаружилось, что:

1. Я написала рассказ, и его напечатали в русской газете.
2. Во время мытья посуды я спела арию Риголетто.
3. В ответ на мамины слова:"Надень пальто, сегодня мороз", не залаяла, а улыбаясь ответила:" Лично мне жарко".
4. При виде валяющихся на полу мужниных носков не разразилась рыданиями, а молча бросила их в корзину для грязного белья.

Наметились и другие признаки исцеления и, в частности, неистребимое желание описать свою жизнь. Так родилась "Заурядная биография".

Людмила Штерн "Под знаком четырёх"