Основываясь на том, что приступы эпилепсии у Достоевского начались ещё в юности, сразу после убийства крестьянами его отца-изувера, но полностью прекратились во время каторги и возобновились после неё, Фрейд сделал следующий вывод. Что припадки были карой за подсознательное, а не исключено, что и сознательное желание смерти, своему отцу, которое материализовалось в убийстве того крепостными. В Сибири Достоевский в этом наказании более не нуждался (хотя доказать это с абсолютной точностью невозможно, оговаривается Фрейд). Скорее этой необходимостью в наказании для психической экономии Достоевского объясняется то, что он прошёл несломленным через все годы бедствий и унижений. Осуждение Достоевского в качестве политического преступника было несправедливым, и он должен был это знать, но он принял это незаслуженное наказание от батюшки-царя как замену наказания, заслуженного им за свой грех перед собственным отцом. Вместо само наказания Достоевский дал себя наказать заместителю отца, считает Фрейд, исходя из известных наблюдений, что многие преступники сами ищут наказания, жаждут его. Это лежащее на совести Достоевского бремя определило также отношение Достоевского к другим сферам, покоящимся на отношении к отцу,- к государственному авторитету и к вере в Бога.
Конечно, в таком схематическом пересказе схема Фрейда неизбежно проигрывает в убедительности. Я многое опускаю - и априорное условие исследования, что отцеубийство есть основное и изначальное преступление человечества и отдельного человека, и ряд спорных, на мой взгляд, выводов Фрейда, типа "сделка с совестью - характерная русская черта" (оставим его на совести Фрейда). Тем не мене о Достоевском с тех пор никто глубже, на мой взгляд, не написал, хотя ни о ком из русских писателей не написано столько, как о нём.

Владимир Соловьёв "Post Mortem. Запретная книга о Бродском"